За тихой и темной рекой - Станислав Рем

Белый зло ударил трубкой о каблук туфли:

— Не черта ты не понял, Семён Петрович!

— Уж куда нам, сивым да убогим, в тьмутаракани!

— Обиделся? Ну и зря. А плыву я за теми самыми фактами, которые, может статься, и подтвердят твои мысли. Вот когда это произойдёт, — трубка советника упёрлась в грудь атамана, — если, конечно, произойдёт, тогда и поговорим. И кулаки-то разожми, неровен час, судорогой сведёт! — Белый резким движением спрятал трубку в карман. — Факты мне нужны, Семён Петрович. Факты! Без фактов меня живо в отставку справят. И тогда о своих думах можешь забыть… Ты вот что. Казаков своих собери. О том, что будем делать на том берегу, они, думаю, догадываются. А вот как будем возвращаться, следует объяснить подробно, в деталях. Так что через час жду их здесь.

Киселёв стоял навытяжку перед генерал-губернатором, а тот выговаривал:

— Это что же у вас происходит? Элементарный порядок в городе установить не можете!

— Виноват, ваше высокопревосходительство! — Киселёв достал блокнот, раскрыл его на том месте, где лежала закладка. Руки полицмейстера заметно дрожали. — Катастрофически не хватает людей. Я предупреждал…

— Знаю. Их и далее будет не хватать. Особенно, когда всё закончится. Сколько случаев погромов было за последние сутки?

— Двенадцать.

— И плюс китайцы. Сколько человек утонуло в реке?

— Не могу знать, — выдохнул Владимир Сергеевич. — Что-то около пятидесяти. Старший следователь Кнутов… он лично присутствовал…

— Знаю, — бросил глава области. — Доложили, как он там присутствовал. Убил приказчика купца Мичурина. За что?

— За подстрекательство, ваше высокопревосходительство.

— За это у нас, слава богу, не казнят. — Киселев снова вытянулся. — А вот превышение служебных полномочий налицо. И это, насколько мне известно, не первый случай. Мальчишка, китайчонок, тоже его работа? Можете не отмалчиваться. — Баленский в изнеможении опустился на стул. — Какой конфуз! Столько лет налаживать добрососедские отношения, и в один час всё сломать!

— Ваше высокопревосходительство, — Владимир Сергеевич перевёл дыхание и продолжил: — Старший следователь — все по закону. Если бы он не применил оружие, мы бы имели ещё больше трупов. Нам нужно Бога благодарить…

— Нам Кириллу Игнатьевича благодарить следует, — резко перебил полицмейстера губернатор. — За то, что тот сумел войти в наше положение. И что на вашего Кнутова не будет заведено уголовное дело. По крайней мере со стороны Мичурина. — ладонь генерала принялась тихонько постукивать по столу. — Нам только не хватало ссориться с купечеством… Белому-то хоть не доложили? Мозгов, надеюсь, хватило?

Киселёв прокашлялся. Только ради паузы. А губернатор-то, выходит, не знает о решении советника!

— Никак нет, не доложили. Он, то есть господин Белый, отбыл в Марковскую. Вместе с отрядом артиллеристов. Для участия в диверсионной операции.

— Что?! — Баленский медленно оперся правой рукой о стол, а левую прижал к груди. — Повторите.

— Олег Владимирович вместе с поручиком Рыбкиным будут руководить вылазкой на противоположный берег Амура, — с трудом проговорил Киселёв.

— Да вы что, с ума сошли? — голос губернатора стал сиплым, с хрипотцой. — Столичного чиновника! За реку! В самое пекло!

— Он сам, ваше высоко…

— Ничего знать не желаю! Доставить! Сюда! Немедленно! И глаз с него не спускать!

Владимир Сергеевич почувствовал, как под мундиром сорочка прилипла к телу.

— Никак не возможно. Они уже в станице. Гонец всё равно не успеет. Через час отряд отплывает.

Алексей Дмитриевич расстегнул полы сюртука, прошёл к окну, распахнул рамы.

— А вы знали?

— Так, думал, вам доложили.

— Думали? Или рассчитывали, что не доложили? — губернатор резко развернулся в сторону полицмейстера. — В артиллерийском-то полку вы как раз перед его приездом побывали? Знаю. Всё знаю! На то и поставлен государем! Я, Владимир Сергеевич, терпеливо относился к Вашим, скажем так, финансовым шалостям. Но последнее из ряда вон! Деньги деньгами, а играть человеческими жизнями… Не ожидал!

Голова Киселёва дернулась, словно он получил пощёчину.

— Как вы смеете? — полицмейстер произносил слова медленно и очень тихо. — Кто дал вам право? Если бы не ваш чин, не ваш возраст и не моё отношение к вам, я бы бросил вам перчатку, милостивый государь!

— Бросайте! Что вы ждёте? А может, вас не только вышесказанное сдерживает?

Киселёв рванул крючок кителя, втянул в себя воздух, но промолчал.

— Эка… — Баленский прищурился, отчего лицо его стало похоже на старую, траченную временем новогоднюю маску. — Зацепило! И крепенько! Видать, живое задел. Это хорошо! — губернатор медленно подошёл к полицмейстеру. — Хорошо, что не стали себя прикрывать. Иначе я бы ещё бог знает, что подумал. — Алексей Дмитриевич выдержал паузу, после чего продолжил: — Вы уж простите за столь резкие высказывания. Но, если советник погибнет, сами понимаете, нам обоим головы не сносить. — Лицо губернатора вновь приняло прежний, несколько усталый вид. — Однако, с другой стороны, если судить по вашей бурной реакции, выходит, господин Белый в курсе вашей финансовой деятельности? — сделал вывод Алексей Дмитриевич.

— Так точно, — Киселёв отвечал чётко, без подвоха.

— И молчал. Знал и молчал… Так, говорите, инспектор сам решился на участие?

— Совершенно верно.

— Какой он инспектор? — губернатор устало потёр переносицу. — Мальчишка. С Жюль Верновскими замашками. Он вам хотя бы сообщил о своих дальнейших намерениях?

— Никак нет, — о соображениях Белого по поводу Зазейской волости Киселёв решил промолчать. — И ещё, ваше высокопревосходительство. Я известил господина титулярного советника о прибытии казаков.

— И правильно сделали. Когда, по вашему мнению, они прибудут?

— Завтра ближе к вечеру. Наступление, так думаю, следует начать на рассвете. Пока китаец со сна не очухается.

— Принимаю. Кстати, что с предателем? Были попытки уйти на ту сторону? Или хоть как-то передать информацию?

— Никак нет.

— Очень странно, — губернатор повёл плечами. — Белый рассчитывал на то, что они «купятся» на фиктивную передислокацию орудий… Артиллеристы полдня по всему городу пушки таскали. Предатель просто-таки должен был сообщить об изменении позиций.

— Но ничего подобного… Мои люди следили за рекой всю ночь.

— Раскусил наш манёвр?

— Исключено. Маскировка артиллеристами соблюдалась полная.

— Но ведь не помогло?

— Не помогло, — согласился полицмейстер. — Вот потому, ваше высокопревосходительство, мы и должны начать наступление безотлагательно. Непонимание действий противника может означать одно: враг что-то задумал. И нам следует незамедлительно сорвать его планы.