Приносящие рассвет - Луис Ламур

— Похоже, назревает драка между испанскими донами и скваттерами, которые хотят занять их землю.

Оррин отвернулся.

— Хорошо, что мы не ввязались в эту потасовку, — сказал он. — Давайте лучше собирать одичавших коров.

Когда мы подъехали к лагерю дона Луиса, все суетились, складывая вещи в фургоны. К нам подошел Торрес.

— Мы отъезжаем, сеньоры, пришли неприятные вести. Отсюда мы двинемся на юг по безводному пути. Вы поедете с нами?

— Нам нужно в Пергетори.

— Тогда адиос[6]. — Торрес взглянул на меня. — Я знаю, что дон Луис хотел попрощаться с вами лично, сеньор.

Я не встретил дона Луиса у фургонов, но зато увидел Друсилью. Заметив меня, она бросилась вперед.

— О, Тай! Мы уезжаем! Я увижу тебя еще раз?

— Я приеду в Санта-Фе. Мне можно навестить вас?

— Конечно.

Мы стояли в темноте, а вокруг, готовясь к спешному отъезду, бегали люди, звенели цепи упряжки, слышались крики.

Я чувствовал себя так, словно от меня уходила частица жизни, что раньше испытывать не приходилось. И в тот момент мне расхотелось собирать одичавших коров. Мне хотелось в Санта-Фе. Неужели Оррин чувствовал то же самое по отношению к Лауре Приттс?

Но с какой стати так расслабляться? Я простой парень с гор, едва умею читать и не могу ничего написать, кроме своего имени.

— Вы будете мне писать, Тайрел?

Мне стыдно было признаться, что я безграмотен.

— Напишу, — сказал я и поклялся себе, что научусь писать. Попрошу помощи у Тома.

— Мне будет скучно без вас.

Я, как дурак, стоял, крутя в руках свою шляпу. Если бы только язык у меня был подвешен так, как у Оррина! Но я никогда не разговаривал на серьезные темы ни с одной девушкой или с женщиной и не имел ни малейшего представления, что нужно сказать.

— Ездить с вами по равнинам было ужасно интересно.

Друсилъя придвинулась ближе ко мне, и у меня возникло непреодолимое желание поцеловать ее, но какое имел право простой парень из Теннесси целовать дочь испанского дона?

— Мне будет не хватать поездок с вами, — сказал я для того, чтобы не молчать. — Точно будет этого не хватать.

Она неожиданно поднялась на цыпочки, поцеловала меня и убежала. Я тут же развернулся, шагнул вперед и наткнулся на дерево. Вдруг из-за деревьев появился Антонио Бака с ножом в руке. Не говоря ни слова, он бросился на меня.

Разговаривать с девушками — одно дело, а разбираться с такими, как Бака, — совсем другое. Отец воспитал меня правильно: я, не думая, сделал то, что надо, — левой рукой саданул ему по запястью, чтобы отвести от себя нож, а затем ударил еще раз и одновременно поставил подножку. Бака развернулся и стукнулся о ствол дерева.

Нож вылетел из его руки. Я поднял его и пошел своей дорогой, даже не оглянувшись. По-моему, он один раз застонал, но точно остался жив. Просто сильно ударился.

Том Санди был уже в седле, мой Серый приплясывал рядом с ним.

— Оррин с Кэпом уехали. Мы встретимся у форта.

— Ладно, — согласился я.

— Мне показалось, что тебе захочется попрощаться с внучкой дона Луиса. Не просто покидать такую красивую девушку.

Я посмотрел на него и сказал:

— Это первая девушка, которая обратила на меня внимание. Я не избалован женщинами.

— Если такая девушка, как эта, тебя любит, то не о чем беспокоиться, — спокойно произнес Том. — Она настоящая леди. Ты должен гордиться.

Затем он увидел нож в моей руке. Все, кто хоть раз подъезжал к фургонам, знал его. Бака постоянно доставал нож и демонстрировал окружающим.

— Начинаешь собирать коллекцию? — сухо спросил Том.

— Вообще-то не думал, — я засунул нож за пояс, — вроде как случайно наскочил на него.

Мы проехали несколько шагов, и Том спросил:

— Ты убил его?

— Нет.

— А надо было, — сказал он, — потому что рано или поздно тебе придется это сделать.

Похоже, это был мой первый серьезный конфликт в этих краях, о котором я тут же забыл, потому что думал только о Друсилье Альварадо и о нашей разлуке. Мне казалось, что я полный дурак. Она не для меня. Но это не имело никакого значения, зато с этого дня я стал лучше понимать Оррина и даже пожалел его.

Хотя ничто не изменило моего отношения к этой узколобой блондинке. Наш жеребец, который был на нее похож, оставался для меня таким же никчемным, мерзким и упрямым.

Впереди виднелись огни форта, а позади слышался стук колес каравана фургонов, звон цепей и перекликающиеся голоса мексиканцев.

— Том, — сказал я, — нам с братом надо учиться.

— Учиться обязательно надо, — ответил он серьезно. — Буду рад помочь тебе.

— Научишь читать?

— И читать тоже.

Некоторое время мы ехали молча, затем Том сказал:

— Тай, земля, по которой мы едем, — большая, и на ней не могут жить мелкие людишки. Она дает каждому одинаковые возможности. Ты такой, каким себя представляешь. Но если хочешь чего-либо добиться в этой жизни и готов работать, то получишь это наверняка.

Я догадался, что имел в виду Том. Можно стать достойным даже внучки дона Луиса. Он хотел мне это сказать, но я вдруг понял все сам. Да, он, конечно, прав. На этой земле человек мог сделать многое. У любого тут действительно есть шанс выбиться в люди.

Ярко светили звезды. Лагерь остался далеко за спиной. В поселке, который лежал впереди, кто-то засмеялся, где-то упало ведро и, загрохотав, покатилось по ступенькам.

Подул легкий ветерок — свежий и приятный. Итак, первый шаг сделан. Пора собирать одичавших коров.

Мы ехали в Пергетори.