За Уральским Камнем - Сергей Жук

К утру все стихло, и солнце вновь осветило Малое море, прибрежные скалы, степь и леса Ольхона. Победа досталась братским, но дорогой ценой, ведь племя лишилось самых сильных и здоровых мужчин. Нескоро залечатся раны, нескоро вернется радость в юрты Хужирского улуса.

А вот друзья пребывали в полном отчаянии. Исчезла Дарья, и все поиски ни к чему не привели. Петр запретил ей участвовать в битве и, оставив одну в юрте, велел провести ночь и следующий день в молитвах. Последнее время тихая и послушная девушка покорно осталась без малейшего пререкания, но, видимо, все пошло не так.

После многочисленных расспросов обнаружили тех, кто видел, как Дарья в полном вооружении с отрядом нукеров переправилась на тот берег. Но весь отряд погиб, а среди трупов ее не было. Нашли лишь поврежденный шлем и изломанный клинок девушки. Все говорило за то, что саха увели ее с собой. Нельзя было терять ни дня. Была надежда нагнать и отбить девушку, пока следы ее не затерялись в бескрайних сибирских просторах.

Последние дни Дарья чувствовала себя скверно. Ей казалось, что мужчины перестали ее считать другом и покручеником. После пострига, который теперь казался глупостью и оскорблением, все изменили к ней отношение. Она превратилась в обычную женщину, сестру, а иногда даже дочь. Петр и Тимофей стали заботливыми старшими братьями. Оберегают ее от опасности и тяжелой работы, следят за одеждой, чтобы всегда выглядела достойно, была в тепле и более соответствовала девице, чем парню. Турай-ад-Дин — этот вздорный араб, придумавший постриг, решил заняться ее обучением, и теперь просто ее преследовал, изводя всякими проповедями о женском смирении, семье и благочестии. Даже Вульф, боясь за ее здоровье, не допускал более до опасных опытов.

Все эти сантименты повергали Дарью в меланхолию, что воспринималось мужчинами как послушание, но, оставаясь в одиночестве, ее охватывала злоба и безумное желание вырваться из этого ненавистного монастыря, созданного мужчинами.

В то утро, услышав шум битвы, она не выдержала. Облачившись воином, спустилась к берегу, где небольшие отряды нукеров несли караул на случай высадки врага на остров. Но водная стихия крепко держала противников, и лишь малыми группами, а то и по одиночке, воины саха, в надежде спастись, с трудом выползали на берег. Но их тут же вяло лишали жизни караульные.

Дарья была в отчаянии. Но тут она увидела лодку, которая уже отходила от берега. То был отряд нукеров, не пожелавший, а может, испугавшийся сражаться на воде. Теперь, не дождавшись врага на своем берегу, их ждал позор и презрение соплеменников. Они шли на верную смерть. Нескольким плотам удалось вернуться, и теперь воинов саха раздирала злоба и отчаяние.

Они напали на нукеров сразу после высадки. Схватка была короткой, отчаянной и кровопролитной. Дарья, успевшая заскочить в лодку, была с ними. Эта была ее стихия, видимо, в чем-то ошибся Господь, сотворив Дарью дивчиной.

Дольше всех в том бою продержалась Дарья. Кованое стальное зерцало надежно защитило ее от вражеских стрел и копий. Легкий прямой меч фехтовал быстро и разяще, и воинам саха редко удавалось отразить его удары. Лишь изнемогая от усталости, сломав клинок и получив удар деревянной палицей по голове, Дарья потеряла сознание. Даже без надежды остаться в живых, она чувствовала на протяжении всего боя необъяснимое удовольствие и переполняющее чувство дикого восторга.

Вид у нее был мертвее мертвого, и в тот момент это ее спасло. Старый вождь и предводитель саха, низко склонившись над девушкой, с любопытством разглядывая необычного вида врага. Он чем-то напоминал тех белых людей, что пришли в его стойбище и уничтожили его страшными огненными стрелами. Но те были бородаты и сильны, как медведи. А этот хоть и ловкий и железом закован тем же, но очень тонок и пригож собой.

Оставшиеся в живых уходили ночью, под гром бури и шум дождя. Заметив, что белый воин жив, старый вождь саха не стал его добивать, а, погрузив на вола, взял с собой, не понимая и не стараясь понять, зачем он это сделал.