Счастливчик - Войцех Жукровский

Соляк даже перед Анной старался не подавать вида, как он скучает по кораблю и его команде. Однако с момента выхода из больницы он еще не был на «Морусе». Как раз сегодня Соляк собирался поехать на верфь, по этому помешал неожиданный телефонный звонок командора Скочека. Что ему нужно? А может, комиссия уже закончила работу? Интересно, что она решила…

В амбулатории, которая размещалась на территории военного порта, пациентов было мало. Хирург постучал по гипсу, велел пошевелить несколько раз пальцами и, как обычно довольный своей медициной, сказал, что все идет очень хорошо.

— Так когда же, пан доктор, будем снимать гипс?

— Гипс? Снимем, снимем, капитан, уже недолго осталось. А что, зудит рука?

— Особенно ночью; я уж думал, что не выдержу и тресну гипсом о радиатор отопления, — ведь это хуже, чем боль.

— Ага, это свидетельствует о том, что у вас все прекрасно заживает. Так… Сегодня среда, прошу вас зайти ко мне в понедельник.

Соляк шел по бетонной набережной в сторону серого здания штаба дивизиона. С моря тянул холодный, сырой ветер, от которого лицо становилось мокрым. Соляк поднял воротник куртки, пытаясь заслонить шею и голову. Дни, проведенные в постели, давали о себе знать: он еще неуверенно чувствовал себя на ногах, а время от времени у него кружилась голова. Мимо проходили знакомые офицеры и старшины, отдавали ему честь, он кивал им головой, улыбался и показывал на прикрытую полой куртки, висящую на перевязи руку. Чувствуя, что по дороге можно встретить кого-нибудь из своего дивизиона, Соляк специально сделал крюк, чтобы не проходить мимо знакомых кораблей, часть из которых стояла у мола. Но это не помогло. Он завернул за угол склада и прямо наткнулся на Фредека Трояна.

— О, кого я вижу!

— Привет, Фредек.

— Как живешь, потерпевший кораблекрушение?

— Как видишь, изображаю из себя инвалида.

— Разве у тебя перелом! Я, братец, уже три раза лапу на лыжах ломал, а в марте снова еду в Закопане, это точно! Главное, не падать духом. Ты куда это так спешишь?

— Скочек звонил, не знаю, что ему нужно. Ты, случайно, не в курсе?

— Да ну его, твоего Скочека! Ох и крыл же он меня вчера! Как святой Михаил дьявола. И вроде причины никакой не было. Так что же мы здесь стоим? Пошли ко мне, я тебя кофе угощу.

— Может, потом, когда я из штаба буду возвращаться?

— На минутку, старик, а то потом снова какие-нибудь дела появятся, что ты, не знаешь, как у нас бывает?

Минутка минуткой, а в каюте капитана Трояна собрались все командиры ракетных кораблей, которые в это время стояли в порту. Пили у гостеприимного хозяина кофе, курили сигареты и, радуясь присутствию Соляка, засыпали его вопросами, не скупясь при этом на собственные комментарии.

— Ну, Сташек, и ловко же ты ввел корабль в порт!

— Да еще при такой волне! — одобрительно похлопывал его по плечу командир одного из кораблей, поручик Жаклицкий. — Не знаю, решился бы на это кто-нибудь из нас.

— А что мне оставалось делать? Впрочем, должен вам признаться, что в такой ситуации человек действует как в трансе.

— Вот ведь тебе как не повезло! Говоришь, что даже руль у тебя вышел из строя?

— Что ты глупые вопросы задаешь, — раз у него динамо-машина из строя вышла, то и рулю конец.

— А на волнорез тебя не несло?

— Из-за этого мне и пришлось дважды подходить, а потом я уже говорю себе: пан или пропал.

— Черт возьми, давно у нас такого случая не было.

— Несколько лет назад у Рогульского на торпедном катере тоже руль вышел из строя, он в Затоку на одних машинах входил.

— А что у него случилось с аварийным?

— Заклинило или еще что-то в этом роде.

— Как же он это сделал?

— Нормально: правая вперед, левая назад, стоп, и так попеременно.

— Ну да, но состояние моря было какое! Штиль почти. А Сташек входил во время шторма.

— Хоть этим штабным крысам доказал, на что способны наши корабли.

— «Морус» на волне хорошо держался?

— Да, вот корабль так корабль! Если бы мне даже эсминец давали, я и то отказался бы.

— Пока тебе это не грозит, хотя кто знает, если будешь стараться…

— Так когда же ты на корабль вернешься?

— Видишь, рука…

— До свадьбы заживет.

— Его дочери еще только семь лет.

— Девять!

— Вот время летит! Хорошо, Сташек, что ты к нам зашел. Посидишь с нами еще?

— Не сердись, Фредек, ты же знаешь, что мне сейчас к Скочеку идти.

— Что Скочеку от тебя надо?

— Понятия не имею.

— А у прокурора ты уже был? — ни с того ни с сего спросил капитан Кроп.

От неожиданности Соляк побледнел. Офицеры замолчали.

— Не понимаю, что ты хочешь этим сказать.

— Вот именно, какое к нему отношение имеет прокурор?

— Я думал, ты знаешь, раз говоришь, что Скочек тебя вызывает.

— Нет, я ничего не знаю. Он только сказал, что я должен к нему явиться, и все.

— Ну говори, Юрек, что ты об этом слышал?

— Да почти ничего… Утром я был в штабе и говорил с дежурным по дивизиону, Юзеком Подоляком, и как раз его помощник записывал телефонограмму из прокуратуры, и Юзек прочитал ее вслух.

— И что там было?

— Просьба, чтобы командир дивизиона направил на допрос в прокуратуру капитана Станислава Соляка.

— И все?

— Все. Еще мы с Юзеком поговорили насчет того, что от тебя хочет прокуратура, ну и решили, что они хотят расспросить насчет этого шторма.

— Парню медаль нужно дать, а тут прокурор…

Соляк, который все время молчал, неожиданно встал и начал нервно застегивать куртку. Кроп поспешил ему на помощь.

— Черт побери, зря я тебе сказал. Может, уже все выяснилось? Скочек, наверное, с ними договорился. Не беспокойся, все будет в порядке.

— Ну что ты, Юрек. Хорошо, что сказал, я хоть теперь знаю, что меня ждет. Ну так я пошел. Спасибо, Фредек, за гостеприимство.

Хозяин проводил его до трапа. Спускаясь с трапа, Соляк почувствовал неожиданное головокружение, похожее на то, что повалило его, когда он сходил с «Моруса». Шел мелкий дождь со снегом. Узнав от дежурного офицера, что командир дивизиона у себя, Соляк постучал и, услышав «войдите», зашел в кабинет.

— Гражданин командор,