Счастливчик - Войцех Жукровский

— Я прочитал, гражданин командор.

— Хорошо.

Прокурор встал, вышел из-за стола, сел напротив Соляка и вынул сигареты:

— Вы курите?

— Спасибо, не курю.

— А я, пожалуй, курю слишком много. — Он чиркнул спичку, поднес ее к сигарете и с удовольствием затянулся большой порцией дыма. — Так говорите, что протокол вы прочитали. Я тоже его просмотрел, готовясь к разговору с вами. С той только разницей, что я его читал, если так можно сказать, спокойно, а вы — и это понятно — с соответствующей дозой эмоций. Ну ничего, а теперь, капитан, постарайтесь отбросить эмоции и попробуйте посмотреть на это дело в меру объективно.

— Понятно, гражданин командор, но…

— Минуточку, еще два вопроса.

— Простите.

Прокурор встал и начал медленно ходить по комнате. Соляк следил за его движениями, и ему все больше казалось, что он откуда-то знает этого медлительного гиганта. Прокурор говорил:

— А вопросы следующие. Первый — это повреждения, которые получил корабль во время шторма. Нет, нет, я сейчас вовсе не хочу приписать кому-нибудь вину за это. Просто констатирую факт, что ракетный корабль «Морус» получил повреждения, ну, скажем осторожно, на приличную сумму. А если к этому добавить то, чего комиссия не учла, — тяжелое ранение двух членов команды, которые длительное время не смогут выполнять свои обязанности, — то картина будет полной. Уже этого достаточно, чтобы объяснить интерес прокуратуры к делу «Моруса». Вы согласны?

— Понимаю, гражданин командор.

— Теперь второй вопрос. То, что прокуратура заинтересовалась аварией корабля, ранением людей, вовсе не означает, что мы уже ведем против вас, как командира корабля, следствие. Нет. Просто мы хотим в этом деле разобраться. Изучить его и только тогда принимать решение.

— Простите, но тогда я не очень понимаю, в качестве кого я тут должен выступать…

Прокурор улыбнулся и сел.

— Свидетеля или подозреваемого, да? — продолжил он мысль капитана.

— Что-то в этом роде.

— Так вот, капитан Соляк, ни в первом, ни во втором качестве. Не сердитесь, но давайте забудем о телевизионных детективах, где часто говорят так: «С этого момента каждое слово, которое вы произнесете, может быть использовано против вас» — и так далее. Просто поговорим как офицер с офицером, ведь каждый из нас выполняет свои обязанности. Причем, конечно, если вы не хотите высказывать своего отношения к протоколу, это ваше дело…

— Почему? Ведь все равно мое мнение не изменится.

— Вот видите. А ваше мнение может быть принято во внимание при определении нашего отношения к делу «Моруса». Так что же, ad rem[21], вы согласны?

— Я готов, гражданин командор, пожалуйста, спрашивайте.

— Полагаю, что вы, как командир, прекрасно ориентируетесь в возможностях своего корабля — я имею в виду его водоизмещение, остойчивость, плавучесть при определенном состоянии моря.

— Конечно.

— Тогда имели ли вы право продолжать рейс, вести свой корабль дальше при таком состоянии моря, как в день аварии?

— Это военный корабль, гражданин командор. Я ведь возвращался с боевого задания.

— Понимаю, но, говоря проще, грозила ли при таком состоянии моря опасность кораблю этого класса?

— Пожалуй, да… Но когда мы выходили из акватории, где проводились учения, шторма ведь не было.

— А позже?

— Позже волна стала высокой, может быть, даже слишком высокой, но я знал свой корабль и его возможности и, конечно, хорошо знал свою команду.

— И, будучи командиром, несли за нее полную ответственность и за корабль тоже. Устав корабельной службы говорит…

— Я знаю устав и полностью согласен с тем, что вы сказали. Но я непосредственной опасности не видел.

— Но объективно она имела место.

— Это море, товарищ командор, а меня учили, да я и сам не раз испытал на себе, что на море без риска не обойтись.

— Да… Все ли время к вам поступала информация о состоянии погоды, о высоте волны и силе ветра?

— Безусловно. У нас был постоянный контакт с оперативной службой, да и на корабле мы имели возможность наблюдать за тем, что вокруг нас происходит.

— Понятно. Теперь прошу мне объяснить, почему вы не приказали изменить курс и не вошли в один из близлежащих портов, чтобы там переждать шторм?

— Вот именно, гражданин командор, я думаю, что недоразумение в заключении комиссии, а вернее, ошибка в ее рассуждениях заключается в обвинении, что я не использовал этой возможности, ведь так?

— Сейчас, вот здесь написано: «Командир корабля не учел того, что можно было прервать рейс и укрыться в ближайшем порту». Вы этот фрагмент имеете в виду?

— Да, да, спасибо. Это еще хуже. Там написано, что командир корабля не принял во внимание возможности изменить курс. Отсюда следует, что мне это даже в голову не пришло…

— Пожалуй, так.

— Но было-то как раз наоборот! Я думал о заходе в порт, но потом от этого отказался. Я говорю искренне, — ведь такая формулировка, как в протоколе, для меня более выгодна?

— Без сомнения… Но почему же вы отказались?

— Просто потому, что я прекрасно знал возможности моего корабля, искусство моей команды и был уверен, что даже при такой волне я спокойно доведу их до базы.

— Но мы знаем, что случилось иначе.

— Это уже другая сторона медали, гражданин командор.

— Вы так считаете? Ну хорошо, дойдем и до нее. А теперь вопрос, связанный с предыдущим. Разве оперативный дежурный не приказывал, не советовал вам изменить курс?

— Если можно, я хотел бы разделить две вещи — приказ и совет.

— Согласен с вами. Так как же было?

— Приказы дежурного для командира корабля обязательны, особенно если речь идет о выходе или входе в порт или об изменениях курса. Такого приказа я не получал. Совет? Да. Впрочем, можно взять пленку, там все должно быть записано. Мы думали над этим вместе. Тогда дежурный сказал так, как обычно говорит офицер офицеру: «Слушай, а может, все же зайдешь в какой-нибудь порт?» Я ответил, что не вижу в этом смысла, все в порядке. Тогда дежурный мне просто посоветовал изменить курс.

— А вы поступили по-своему?

— Так точно, гражданин командор.

— Понятно… В протоколе есть еще одна формулировка: «Нельзя исключить и того, что одной из причин аварии могла быть чрезмерная скорость корабля в то время, когда его атаковал шторм». Что вы на это скажете?

— Теоретически может быть и так. Но практически корабль на море немного похож на автомобиль на шоссе: многое зависит от водителя. Может быть, это немножко нескромный, ну, скажем, нетипичный аргумент, но я вел и чувствовал мой корабль — он на волне держался безукоризненно. Если мы прошли, предположим,