Приют - Алиса Бодлер

– Я ничего не понимаю… – невнятно пробормотал я и сел обратно на бортик.

Управляющий опустился рядом со мной:

– Он несся сюда, предполагая, что ты пострадал. По телефону я упомянул, что урод попытался на тебя наброситься. Отсюда и паника…

– Но не набросился же! – перебил я. – Почему его вообще беспокоит это, а не то, что мы отработали сегодня в минус?

– Босс прав насчет тебя, – Шон усмехнулся. – Ты вроде очень неглупый мальчик, но простых вещей не понимаешь. Даже после всего, что от него услышал.

– Давай, покритикуй меня, мне же этого сейчас не хватает! – снова начал заводиться я. – Шон, прости, но я правда ни черта не понимаю! На моем прошлом рабочем месте было значительно хуже с точки зрения взаимоотношений, но я хотя бы сразу получал по башке, если что-то шло не так.

– В этом и есть проблема. – Управляющий похлопал меня по плечу. – Ты постоянно ждешь, что кто-то сделает тебе что-то плохое. Шеф может бесконечно тебе подыгрывать ради твоего интереса, но истина состоит в том, что на самом деле на этой работе ты в безопасности. Не потому, что ты родственник босса, а потому, что это – нормальный, человеческий подход. У нас нет токсичной среды, и поэтому постоянный состав держится долго.

– Но это – критическая ситуация…

– Именно в ней и можно понять, здоровая атмосфера или нет. Скажи мне, разве Фрид сейчас тебя подкалывал? Он, к слову, тоже поинтересовался твоим здоровьем у меня, когда вышел на улицу. Потому что он – безобидный шут, но не более того.

Я взглянул на своего нового коллегу и вздохнул. Несмотря на то, что я уже успел проделать большой путь к собственному взрослению, мне предстояло еще многому научиться. Не с точки зрения правильного восприятия проблем, что тянулись за нами с Оуэном из прошлого, а в рамках привыкания к самым обычным бытовым процессам.

Эти люди не давали мне заниматься саморазрушением, как бы мне этого ни хотелось.

Я искал врагов не в том месте.

Но это не значило, что мое предвкушение настоящего ужаса было беспочвенным.

– Я понял. Извини, – мое бормотание было чуть слышным, но, как я надеялся, все же достигло слуха Шона. – Просто… Есть кое-что, что сейчас сводит меня с ума. Не здесь, не на работе. Но делить я не умею.

– Вот видишь. Ты сам все сказал, – подытожил управляющий с легкой усмешкой. – Еще успеешь нахвататься настоящего негатива и стресса. В мире как в океане – существует куда больше подводных камней, чем нам того бы хотелось. Но искать их целенаправленно смысла нет.

– Ясно, – я потупил взгляд, чувствуя себя полным идиотом. – И что теперь будет? Продолжим работать, делая вид, что ничего не произошло?

– Ой, нет конечно, – Шон гоготнул. – Завтра, держу пари, приедет Лола и начнет нас всех перевоспитывать. Эта процедура у нас обязательная.

– Лола?..

– Да, бывшая супруга шефа. Веселое будет у вас знакомство.

Еще один, ненужный мне, факт о Джереми был добавлен в копилку.

Завершение разбирательств заняло еще четверть часа. Мои коллеги успели вернуться в клуб, а я все сидел и сидел на этом проклятом бортике, не в силах сделать правильный вывод.

Когда полицейская машина уехала, я услышал стук каблуков по асфальту. Оуэн и его классические туфли. Кто же еще?

– Все в порядке, – отвечая на несуществующий вопрос, начал диалог мужчина. – Я все уладил.

– Да уж.

– Ты ни в чем виноват.

– Кто такая Лола?

Джереми вздохнул:

– Приедет завтра и познакомишься.

– То, что она приедет завтра, Шон уже угадал. Меня интересует другое – Лола в курсе того, что ты время от времени считаешь себя современной версией самоубийцы из девятнадцатого века и потратил кучу денег на восстановление его дома?

– Да, Боузи, Лола знает о твоем существовании, если ты об этом переживаешь.

– С чего бы мне переживать, – наконец угомонился и фыркнул я.

– Она до сих пор является моим бизнес-партнером по «Пряткам» и остается ближайшей подругой. – Оуэн шаркнул подошвой об асфальт. Он продолжал стоять рядом и смотреть на меня сверху вниз, явно не желая пачкать костюм о бортик. – Лола – специфичная, но тебе понравится.

Мы помолчали пару минут. Осознав, что я не собираюсь подниматься, Джереми все же опустился на корточки рядом со мной.

– Я думаю вот о чем. – Мужчина грустно мне улыбнулся. – И почему, стоит тебе только начать переживать о чем-то, все родственное тут же приклеивается?

– Ничего не понял, – хмуро буркнул я.

– Утром ты предполагал, что на Иви каким-то образом оказывают влияние. Помнишь такое?

– Естественно.

Я нервно сглотнул. Эта его эмпатия была сейчас совершенно не к месту.

– Ну вот. – Оуэн перестал улыбаться. – Яркое проявление чего-то подобного тут же тебя настигло, прямо на работе.

– Что, опять пытаешься приплести сюда мистику? – Я скрестил руки на груди, фальшиво иронизируя. Я пытался затянуть этот диалог, потому что не хотел услышать подтверждение собственным опасениям. – Думал, мы договорились больше это не поднимать.

– Нет, Боузи, никакой мистики, – мужчина вздохнул. – Просто поражаюсь тому, как работает твоя чуйка, сравнимая со способностью воплощать желаемое в действительность. У Иви правда проблемы, и очень большие. Я не мог оставить твой вопрос без ответа, ты же понимаешь. Посетил нашего друга сегодня. И не зря.

Мудрость Шона проявилась на практике мгновенно.

Мне не стоило пытаться обнаружить «подводные камни» раньше положенного срока.

Их острая сторона, заботливо припрятанная в песке, всегда находила мою ногу в океане бесконечных событий – хотелось мне того или нет.

* * *

Свет в излишне обставленной столовой был теплым, но тусклым. Господин Камерон, как стало ясно спустя полгода пребывания в его доме, был сторонником нарочито старомодного уклада. В том числе, в вещах абсолютно мирских и практических – таких, как освещение.

Шесть месяцев жизни воспитанников приюта в новом пристанище не отличались насыщенностью на события. Все было привычно: регулярные послушания с сестрой Александрой, долгие прогулки, утренние и вечерние молитвы… Детский график был достаточно загруженным, но все же оставлял немного времени и места для внепланового общения и обмена сокровенными тайнами под покровом ночного безмолвия. Когда женщина исчезала из поля зрения, ребята проникались друг другом, становясь не просто вынужденными соседями по комнате, но назваными братьями и сестрами.

Именно в одну из таких ночей Боузи, наконец, заговорил. И с тех пор собственного голоса не боялся.

Оставалось привыкнуть лишь к тому, что теперь всем происходящим правила