Икосаэдр - Андрей Валерьевич Скоробогатов

Но проблема разрешилась благополучно — гарпии не заставили себя долго ждать. Как только князь вошёл в галерею, два чудовища, висевшие на потолке вниз головами, мгновенно спрыгнули вниз и с громким визгом спикировали в сторону входа, подняв стаи летучих мышей.

— Ирраментум — конвертин — а порнографик — фациам — велит!! — еле успел проорать Самюэль, поспешно отбегая назад, в сторону лестницы.

Около минуты внизу не было слышно ничего, кроме писка мечущегося летучего корма гарпий. Рискнув-таки спуститься обратно в галерею, Самюэль обнаружил лежащих на грязном каменном полу двух маленьких зелёных фей с прозрачными мушиными крылышками. Они жутко стеснялись своей наготы и выглядели настолько растерянно-робко, что Самюэль заржал и махнул мечом.

— Живите, не буду вас трогать!

Зашагав по мышиным экскрементам в сторону следующего поворота, Самюэль попытался вспомнить, кто там может быть. Шёл-шёл, и вдруг забыл! Придворный старец-мифолог предупреждал его о существовании сфинксов, гарпий, минотавров, вурдалаков и…

— Там этот самый живёт… — послышался писклявый голос из другого конца галереи. — Как вы его называете?

— Минотавр?

— Нет! — хором ответили феи-гарпии. — Тот дальше.

— А кто же тогда?

Князь повернулся обратно к арке и увидел перед своим лицом что-то огромное, скользкое и большое. Задрав голову, он увидел, что прямо перед ним стоит трёхметровое существо с когтями длиной в локоть.

— Бегемот! — вспомнили феи-гарпии

Зверь повалил Самюэля на грязный каменный пол, разодрав князю когтями локоть. Меч с факелом выпали из рук. Из огромной пасти чудовища вырвался рёв, от которого загудело в ушах. Самюэль попытался дотянуться до меча, но его не было видно, и он был слишком далеко. Проорав, зверь поднял свою страшную морду, заметив фей-гарпий. Князя спасли секунды — он сдавленно просипел:

— Ирраментум… Конвертин… А порнографик… Фациам, велит.

Чудовище (не имеющее, несмотря на название, никакого отношения к гиппопотамам), начало мгновенно уменьшаться в размерах, оставаясь лежать сверху на князе. Он чувствовал, как огромное тяжёлое тело сжимают судороги, гигантское усилие выгоняет из бегемота его демоническую сущность, оставляя лишь тело полноватой, но симпатичной темнокожей девушки.

— Ой, — сказала смуглянка, неумело прикрывая томную грудь ладошками.

— А мне нравится такая позиция! — сказал князь, освобождаясь от лишней одежды.

* * *

Последний зал оказался значительно меньше, чем представлял себе Самюэль. На странном троне при свете двух ламп сидел минотавр. Чудище с мордой и рогами быка было меньше Бегемота, но значительно превосходило князя по росту. Завидев вошедшего, минотавр сложил руки на груди и поиграл бицепсами.

Уставший князь поглядел по сторонам и разочарованно опустил меч.

— А где?..

— Сокровища? — послышался насмешливый голос минотавра.

— Угу.

— Хе-х, — зверь поднялся и лениво прошагал к странному белому шкафу. Открыл дверцу и достал две бутылки. Из шкафа пахнуло холодом.

— Понимаешь, — сказал минотавр. — Это лабиринт специально создан, чтобы отсеивать самых алчных идиотов, которых носит земля. Здесь никогда не было никаких сокровищ, как ты уже мог понять. Сам я, признаться, не отсюда — меня сюда сослали, сделав бессмертным и одарив такой вот неприятной физиономией. Ты пиво будешь?

Минотавр протянул ошарашенному Самюэлю бутыль. Тот кивнул и отложил меч в сторону — в конце концов, у него есть оружие и пострашнее. Чудовище откупорило жестяную крышку, проглотило какую-то круглую пилюлю и повалилось в потёртое кресло.

— И что, много кто купился?

— Ну ты же считал черепа? Парочка в год — мне хватает. И что самое любопытное, тайну лабиринта знают почти все. Удивительно, почему ты решился.

— Но как же… — Самюэль был потрясён. — Получается, меня отправляли сюда специально, чтобы подшутить надо мной?

— Это не знаю, — развёл руками минотавр. — Возможно и так. У тебя в детстве были какие-то проблемы в отношениях с родителями? С отцом?

Молодой князь злобно сжал кулаки. Затем бросил бутылку в угол и прошипел сквозь зубы.

— Я отомщу… Отомщу им всем! А начну с тебя. Знай, о древнее чудовище, что скоро ты расплатишься за жизни всех моих предшественников!

— Да? — с наигранно-наивными интонациями сказал минотавр. — Это почему же?

— Потому что я знаю древнее заклятие! — крикнул горец.

— Какое заклятие? — сказал получеловек, лениво потягиваясь в кресле. — То, компоненты которого я сам придумал пару веков назад? Ирраментум? Конвертин? А порнографик? Фациам? Велит?

И только тут Самюэль узнал ту пилюлю, что проглотил минотавр.

(прим.автора. 2012 год, соавтор идеи, родившейся на фестивале Аэлита — Макс Черепанов. Опубликовано в Аэлите-013)

Густой чувак Сенька и его борода

Густой чувак Сенька и его борода

— Ты густой чувак, — вещает Кит технику Сеньке.

Кит раскачивается на стуле, подбрасывая в руках карандаш. В самом разгаре бурная дискуссия на тему взаимоотношений полов, которую он, как самый опытный в группе, неизменно выигрывает. Кит рисковый парень, к тому же ведущий конструктор и альфа-самчина в их сурово-мужском коллективе. И американец в третьем поколении, потомок беженцев с постядерной Калифорнии.

Карандаш подлетает на метр вверх, вращаясь вокруг центра и едва не задевая коммутатор рабочего места над экранами. Любой забежавший и увидевший такое системный инженер запросто пропишет люлей за нарушение правил ТБ и порчу имущества. И дело не только в коммутаторе. Карандаши сейчас можно найти только в антикварных художественных лавках и сетевых магазинах для дошкольников, да и то, с пометкой «классическая педагогика». Это большая редкость и раритет, пожалуй, во всех офисах России, за исключением Подвала и десятка подобных супер-секретных контор.

В Подвале работают на довоенной технике две тысяча двадцатых годов, без использования медных и беспроводных каналов. Только оптические кабели, которые невозможно подслушать. Плюсом к этому — «голый режим», и единственным способом утечки информации остаётся голова сотрудника. А тренажёрка и получасовые сеансы виртуальной реальности в конце рабочего дня помогут сделать всё, чтобы на нерабочее время мозги переключались и были заняты чем-нибудь другим, а не Проектом.

— Как это, густой? — хмурится техник, чуя недоброе.

— Так ободрительно звали друг друга грустные неохипстеры сороковых. Они фанатели за пост-рок, таскали в карманах полную реплику ай-тюнс на пета-флешках, носили густые шевелюры и бороды… — Кит разворачивается на