Сальватор. Том 2 - Александр Дюма

Вы помните или, во всяком случае, мы нижайше просим вас вспомнить, дорогие читатели, пленительную черкешенку, едва упоминавшуюся нами и еще меньше виденную вами – княгиню Рину Чувадьевскую, супругу маршала де Ламот-Гудана Лениво растянувшись в полумраке на мягких подушках своей оттоманки, она проводила свою жизнь в мечтаниях, по примеру пери питаясь вареньем из лепестков роз, и машинально перебирала надушенные бусины четок На голубом парижском небосводе, где ее супруг, маршал де Ламот-Гудан, был одной из самых ярких планет, княгиню Чувадьевскую было едва заметно, как звезду, нежную, неясную, мерцающую, укрывшуюся за тучи, почти всегда невидимую для привычного взгляда парижан.

В свете о ней поговаривали давно, еще со времени ее приезда, но так, как говорят о жителях сказочной страны, виллисах и эльфах, джиннах и домовых.

Сколько бы ни искали с ней встречи, увидеть ее нигде не удавалось. О ее существовании приходилось лишь догадываться.

О ней ходили тысячи нелепых слухов, все горячо спорили о причине ее затворничества; но все эти россказни, лишенные основания и не имевшие ничего общего с истиной, выдумывались для забавы лживыми и завистливыми завсегдатаями гостиных.

Поспешим сообщить, что отзвук этих злых толков не доходил даже до порога безмолвного дворца, в котором жила княгиня, уединившаяся или, точнее, заточенная в своем будуаре; она не выходила ни прогуляться, ни подышать свежим воздухом.

Так как она не говорила и не делала ничего, что могло бы броситься другим в глаза, она не слышала и того, что говорили о ней.

Принимала княгиня всего несколько человек: мужа, дочь, маркизу де Латурнель, своего исповедника монсеньора Колетти да графа Ранта. Впрочем, граф заходил к ней все реже.

Не считая этих визитов, она жила в полном одиночестве, как редкое растение среди дикого кустарника, не получая от него и не озаряя его благотворным светом, не источая спасительного аромата, не согревая живительным дыханием. Казалось, она никогда не заглядывает в собственную душу, не озирается по сторонам, а лишь равнодушно скользит взглядом по поверхности.

Она уносилась мыслями в невидимые дали и, на чем бы ни останавливала свой внутренний взор, отлично видела незаметную для других цель. Она с презрением забывала землю, расправляла свои крылья и устремлялась Бог знает куда: выше неба, высоко-высоко!

Словом, княгиня воплощала собой безразличие, вялость, мечтательность, созерцательность. Она жила своими мечтами до самой смерти и с ними же ежечасно готовилась умереть. Ничто не удерживало ее в этом мире и все призывало в мир иной Господь мог бы прибрать ее к себе в любую минуту – она не стала бы возражать, ведь была она к этому готова уже давно, и ответила бы, как траппер из куперовских «Могикан», перед смертью: «Вот он я, Господи! Что Тебе от меня угодно?»

Кроме того, наши дорогие читатели соблаговолят припомнить, что юная, благородная и обворожительная княжна, ведущая свой род от старых ханов, то есть самой древней ветви, стала женой маршала де Ламот-Гудана, почти не ведая того сама:

никто не спросил ее согласия, это произошло единственно ради удовольствия императора Российского и императора Французского. И читатели поймут, что маршал де Ламот-Тудан, состарившийся до срока под обжигающими солнечными лучами на полях битв, имел мало общего с героем из сладких грез страстной юной девушки.

Однако так было угодно Богу.

Мы возвращаемся ко всем этим подробностям, так как из-за размеров нашей книги некоторые персонажи, исчезая на время из виду читателей, могут стереться у них из памяти.