Залив Голуэй - Мэри Пэт Келли

— Прекратите! — воскликнула Майра. — Иисус Христос и Святое Распятие, никто из вас не имеет ни малейшего понятия, что такое солдатская служба. Мало я слушала вашего отца, Томас и Дэниел, когда он рассказывал старому майору о том, как бросал отряд в бой? Бросал! Они называли этих людей «пушечным мясом». Форма-то у них красивая, вот только даже самая красивая ткань пули не остановит.

— Перестань, мама. — Джонни Ог похлопал ее по плечу. — Наши офицеры не будут похожими на Пайков. Полковник Маллигэн и…

— Выходит, вы все уже решили? — вмешалась я. — Тем не менее подумайте еще раз. Если бы здесь был дядя Патрик, он вразумил бы вас.

— Но дядя Патрик тоже идет с нами, мама. Так сказал полковник Маллигэн в своей речи.

— Это правда, мама, — подтвердил Джонни Ог. — Он сказал, что Патрик Келли принесет золоченый жезл на наше собрание, чтобы мы могли дать торжественную клятву на священной реликвии наших предков. Он — один из офицеров Ирландской Бригады.

— И это обстоятельство, разумеется, ставит жирную точку в этом вопросе, — фыркнула Майра.

* * *

«Патрик остановит их», — говорила я себе на следующий день после полудня, стоя на берегу и глядя на озеро. Он скажет им, что они слишком молоды. Он найдет, что им сказать. Он будет действовать за Майкла. Он ведь их дядя. Член семьи.

Наконец я отвернулась от слепящих лучей солнца, отражавшихся от поверхности воды, и направилась в сторону Бриджпорта.

По пляжу кто-то шел мне навстречу.

— Онора.

Патрик Келли.

— Бриджет сказала, что я найду тебя здесь, — пояснил он, подходя поближе.

— Патрик. Ты должен поговорить с мальчиками. Мы не можем отпустить их на эту войну. Пэдди, Джеймси, Джонни Ог, Томас и Дэниел сегодня отправились в пивоварню Кейна записываться в армию.

— Сейчас эта пивоварня превратилась в Казармы Фонтенуа, Онора.

— Называй это как хочешь, но мы с Майрой не хотим отпускать наших детей…

Он шагнул вплотную ко мне.

— Ты не можешь их остановить, Онора, — сказал он. — Они уже не дети, это взрослые мужчины. Ирландцы. Воины, готовые сражаться за правое дело. И когда звучит клич, отворачиваются только трусы.

— Но, Патрик…

— Наконец, наконец-то у нас появился шанс, — продолжал он. — У нас отличные офицеры. Майк Коркоран из Нью-Йорка — фений^[53].

Патрик уже рассказывал мне об этой группе революционеров, недавно созданной в Нью-Йорке. Ее назвали в честь войска легендарного ирландского вождя Финна — Фианы. Многие члены этого братства были рождены уже в Америке, и теперь все они вливаются в армию Союза, причем некоторые — на самых высоких постах, сказал Патрик.

— Джеймс Маллигэн собирает бригаду в Чикаго, — говорил он. — В Сент-Луисе у нас Том Суини. «Молодая Ирландия» с нами. Томас Мигер организует полк вместе с братом Д’Арси Макги, Джеймсом, который был офицером гвардейцев папы римского. К нам присоединяются люди, служившие в разных армиях: французской, австрийской, испанской. Как будто дикие гуси со всего мира слетаются сейчас в Америку, образуя в небе гигантский клин. Ирландцы объединяются, чтобы одержать победу здесь, в Канаде, а потом и в самой Ирландии — чтобы снова стать настоящей единой нацией. Жаль, что Майкл этого не увидел.

— Майкл не хотел бы, чтобы его сыновья уходили на войну.

— Он понял бы, что выбора у нас нет. Если сепаратисты развалят Союз, войны будут бесконечными. На нас начнут нападать другие страны. Британия уже приняла сторону южан. Англичане сожгли Вашингтон в 1812 году, их боевые корабли стоят на озере Шамплейн. Почему им не атаковать, почему не вернуть себе Северную Америку? Британские генералы планируют это прямо сейчас, Онора, можешь мне поверить. И тогда конец всем надеждам. Америка — наш последний шанс.

— Патрик, если моих детей убьют, твои политики не смогут меня утешить.

— Дело не в политике, Онора. Речь идет о выживании. И война эта не продлится долго. У Севера есть все: людские ресурсы, заводы, деньги.

Я отвернулась. Солнце неотвратимо клонилось к прерии, к ночи. И никак ты его не остановишь — как и войну.

Незаметно Патрик оказался вплотную ко мне, на самом краю воды, и я начала говорить. Я не планировала свой рассказ — просто говорила обо всем сразу: о смерти бабушки, о маленькой Мэри Райан, замерзшей в придорожной канаве, о собаках, рвавших мертвые тела на дороге. Все ужасы, которые я прятала в потаенных уголках сознания, вдруг выплеснулись наружу. Патрик должен был меня понять.

— Сколько было таких дней в Нокнукурухе, когда я с раннего утра начинала думать, чем сегодня их кормить. А теперь Пэдди и Джеймси выросли в красивых и крепких парней. Им бы искать свою любовь среди девушек, а не рисковать жизнью.

— Но сама подумай, Онора: они же станут частью первой ирландской армии, которая будет сражаться за нас впервые за последние триста лет. Мы все служим не делу иностранцев. Мы защищаем свою новую землю, освобождаем родину.

— Но ведь ирландцы из южных штатов тоже будут воевать, Патрик. Моих сыновей может убить парень, тоже переживший Великий голод, которого мать тоже поила чаем из крапивы, а потом каким-то чудом привезла живым в Америку. Мысль об этом невыносима. Я выступаю за Союз. Я хочу, чтобы рабы стали свободными и чтобы Ирландия была спасена. Однако мои дети в свое время пили лошадиную кровь, чтобы выжить. А теперь стрелять в эти молодые здоровые тела? Смерть — мой персональный враг. И я не могу сделать ее своим союзником. Слишком долго я с ней боролась.

Он развернул меня к себе и обхватил руками. Я уткнулась щекой в гладкую кожу его рубашки и начала плакать. Он прижал меня крепче.

— Ты пережила ужасающе тяжелые времена, — сказал он. — Ты была очень сильной. Оставайся же сильной и теперь. У тебя нет выбора, a stór. Твои сыновья все равно уйдут, одобришь ты это или нет. Даже я не смог бы остановить их. — Он легонько похлопал меня по спине. — Ты ведь тоже боец, Онора. Как сама королева Маэва. Помнишь демонстрацию в Голуэй Сити? Помнишь, как храбро ты вела себя там?

Патрик взял меня за плечи и немного отодвинул от себя.

— Твоим сыновьям необходима твоя сила. Дай им свое благословение. Майкл тоже хотел бы этого.

— Правда?

Я сделала шаг назад. Но Патрик не отпускал мои плечи.

— Да, Онора, правда. Он тоже пошел бы с нами, высоко поднимая посох Греллана и выкрикивая: «Келли — вперед! Прочь с дороги! Ура-а!» Майкл был солдатом, борцом за Ирландию. И он пал в жестокой битве. Его и еще миллион других убили Sassenach, использовавшие в качестве своего оружия голод. И сейчас у нас появился шанс начать мстить за эти смерти.