Драма в Тихом океане - Лариса Шкатула

Но при том от него прямо-таки веяло мужественностью. Словно внутреннее содержание упорно боролось с внешним и никак не могло его победить. Глазам не хватало цвета, как и коже, а также бровям и ресницам. И это мешало разглядеть в старпоме подлинную сущность. Заставляло отвлекаться на мелочи. Вроде нехватки в его облике красящего пигмента.

Почему-то Анастасии показалось, что старший помощник имеет богатое прошлое. Вот так, прямо по первому впечатлению.

Например, она бы не удивилась, если бы узнала, что он плавал – нет, она уже успела столкнуться с тем, что моряки всегда поправляют: не плавал, плавает кое-что другое, моряки ходят! – что он прежде ходил на военном судне.

Его хрупкое телосложение – хотя при тонкой талии у мужчины были довольно широкие плечи – всё-таки выглядело не столько хрупким, сколько жилистым и потому наводило на мысль о скрытой силе. Это было первым впечатлением, но и, заглянув в его бледные глаза, она эту силуещё больше почувствовала.

Силу и притягательность. В его глаза хотелось смотреть, потому что они обещали показать ей иной мир. Отличный от того, который она прежде знала.

Два моряка, двое мужчин, с которыми Анастасия сегодня столкнулась, такие разные, и оба привлекли её внимание настолько, что она стала подумывать о том, что уход мужа лишил её привычного иммунитета. Раньше она если и смотрела на других мужчин, то ничего особенного в них не видела. По крайней мере, настолько, чтобы хоть на миг забыть о своем муже. А здесь не только забывала, забывалась… Воздух на судне что ли такой.

Первым делом Игорь Валентинович предложил ей пройти на мостик.

– Моя вахта скоро кончается, но я успею провести небольшую ознакомительную экскурсию. Вы ведь не бывали прежде на мостике?

– Не бывала, – зачарованно повторила Анастасия и даже головой встряхнула в попытке избавиться от его гипнотического влияния.

Что происходит? Капитан поразил Настю красотой, именно внешностью, так что о внутреннем содержании уже не думалось, а в старпома хотелось вглядеться. Причем, Анастасия почувствовала в Игоре Валентиновиче не столько физическую силу, сколько силу личности. В облике старшего помощника ощущался некий аристократизм.

Да, именно так: Демидов виделся простым парнем, а Верещагин – аристократом. Хотелось узнать о нём побольше. Каков он в экстремальных ситуациях? А в обычных житейских? Неужели на берегу его никто не ждёт?

Интересно, в море Анастасия ещёи не вышла, а какой-то разновидностью морской болезни уже заболевает.

– Пользуйтесь, пока я добрый, – говорил между тем Верещагин, – шеф вас вряд ли сюда позовёт!.. Вениамин!

Он окликнул матроса, что-то наблюдавшего в прибор с зеленым экраном, по которому ходила большая стрелка, вырисовывая какие-то объекты.

– Пойди-ка, сходи на ужин и возвращайся.

Матрос молча вышел, скользнув по Анастасии заинтересованным взглядом.

– Вы не сказали, почему капитан меня сюда не позовёт? – напомнила старпому Анастасия.

– Воспитан по старинке. Типа, женщина на корабле- плохая примета… Хотя всё равно женщины есть на всех судах, и пора бы к этому привыкнуть. Даже Лерка ему сюда кофе не носит, только в каюту.

– Кто такая Лерка? – спросила она, впрочем, уже догадываясь.

– Валерия – буфетчица нашего судна.

Зачем Анастасии понадобилось это его подтверждение?

– Если я правильно поняла, та женщина, которая его обслуживает.

– Именно. Точнее, и не скажешь – обслуживает.

Он улыбнулся со значением, а Анастасия покраснела. Если старпом не дурак, он поймёт, что она рассуждает не как женщина посторонняя, а как уже втянутая в какие-то судовые отношения, и вряд ли станет уважать её за это. Вряд ли ему это не безразлично.

Но он не подал виду, что о чём-то догадался, а проговорил.

– Валерия – дама злопамятная. Советую её не то, чтобы побаиваться, но быть осторожнее. Даже если она делает вид, будто не очень задета, при случае так куснет – мало не покажется!

– Куснет? Имеете в виду, обслуживающий персонал у вас кусается? И капитан этому не препятствует?

– Не впрямую. Через капитана и кусается. То, что наш кэп мог бы не заметить, а порой и не узнать, с помощью Леры непременно становится известным. Вот и получается, как в моем дворе говорили: не тронь «г», не будет «в».

Надо же, какую власть порой забирают фаворитки. Вон даже такой явно небоязливый человек, как Игорь Валентинович, и то остерегается какой-то буфетчицы.

– А если бы капитан всё же захотел кофе?

Анастасия решила увести его от скользкой темы, потому что Игорь Валентинович стал, кажется, раздражаться от собственных воспоминаний.

– Рулевой бы принёс, – пожал плечами старпом. И несколько секунд спустя, помолчал, будто давая возможность новому члену экипажа рассмотреть себя детально. – Ну, и как, я в вашем вкусе?

Анастасия хотела задать ему очередной вопрос, но от неожиданности даже поперхнулась и с возмущением взглянула на своего собеседника.

– Это у вас шутка такая?

– Жаль… – он сделал нарочито печальное лицо. – Значит, не в вашем. Капитан, небось, вам сразу понравился. У него такая внешность – женщин наповал косит. Хорошо хоть, у нас их немного… Вас уже с Антоном познакомили? – спросил Игорь Валентинович.

– Имеете в виду кока?

– Да уж не Кука! – ухмыльнулся он. – Признаться, я здорово проголодался, а он обещал на сегодня какой-то сюрприз: то ли пирог, то ли торт «наполеон» – в честь нового члена экипажа.

– Меня?

– Конечно, вас, а кого же ещё? Не каждый день на судно женщины приходят. Родственниц я не имею в виду… Но вы этому так удивились. В себе не уверены? Считаете, ради вас не могут приготовить сюрприз?

– Не уверена… Будешь тут уверенной! Столько лет была сухопутной врачихой, и вдруг – судовой врач! А вдруг я не смогу «вписаться»? Здесь же у вас всё-таки совсем другой мир.

– Это так, – согласился моряк. – Но вот мне как раз наоборот, пришлось несколько лет провести в роли сухопутной крысы. И ничего, привык!.. Люди – они везде люди. Хоть на земле, хоть на море. Боятся везде одинаково. Любят одинаково. И умирают одинаково. Только в одном случае захлебываясь водой, а в другом – землей… Простите, что-то меня на белый стих потянуло. Хоть раньше замечен не был…

Но последнюю фразу он сказал как-то с расстановкой. Так обычно пробуют языком вдруг переставший болеть зуб.

– Однако, вы не находите, что сомнение заразно? Вот и я начал переспрашивать.

– А мне почему-то кажется, – решила подразнить его Анастасия, – что вы писанием стихов увлекались.

– Возможно, в отрочестве, – он сделал вид, что абсолютно равнодушен. – Но после гибели отца я понял, что детство кончилось.