Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

их поведет. А он уже привык к ним. Быстро привык. К хорошему быстро привыкают. Нуждался в них, не понимая, как раньше мог обходиться без помощников. Поэтому солдат и не торопился. Всему свое время. Когда на его щите появится герб, станет легче рассказать о велении епископа.

⠀⠀

Настроение у всех было приподнятое. Ёган, и Агнес, и Брунхильда оказались в большом городе впервые, да и монах видал такое диво лишь много-много лет назад, в детстве.

— Колокола какие певучие, — благоговейно говорила Агнес, не отрывая взора от приближающегося города, — как приеду, приход себе найду с большим костелом. И чтобы весь расписанный. И чтоб красивый был, и чтоб колокола далеко звучали.

— А вы о чем мечтаете, госпожа Брунхильда? — спрашивал Сыч вкрадчиво.

Сам он отмылся и побрился, и на нем были добрая одежда, новые башмаки. Сидел он на коне, а на поясе висел кинжал. От прошлого Сыча-бродяги и помина не осталось.

— Чего? — не расслышала красавица. Она тоже смотрела на приближающийся город.

— О чем мечтаете? — продолжал Фриц Ламме по кличке Сыч. Он все время обращался к ней на «вы» с подчеркнутым уважением.

А она валялась на подушках в телеге простоволосая и прекрасная.

— А вот слыхала я, что в больших городах есть лекари, что умеют зуб человеку на место выпавшего вставить, — говорила девушка мечтательно.

— Зуб? — отозвался Ёган аж из другой телеги, что ехала впереди, он озорно усмехнулся, оглянувшись на красавицу. — Ишь, зуб ей. Придумает же. Деревня.

— Я тоже про таких лекарей слыхал, — подтвердил Фриц Ламме.

— Вот вставлю себе зуб и замуж выйду за богатого. И с холопами знаться боле не буду, — почти крикнула девушка, так чтоб Ёган слышал, — а коли такого встречу, велю его собаками драть.

— Ага, мечтай-мечтай, дурень-то думками богатеет, — ехидничал Ёган.

Вот он ни о чем не мечтал, а просто был рад вот так ехать в большой телеге, да в большой город, да напевать себе дурацкую песенку под нос.

Так они и доехали до города.

В воротах их встретила стража, сержант на солдата только глянул, ничего не сказал, а вот к Ёгану прицепился, остановил телегу.

— А ну покажи, чего везешь? На продажу есть что? Если есть, то надо пошлину считать.

— Чего тебе, вещи господина везу, — говорил Ёган, показывая скарб Волкова.

— А чего там? — лез в мешки начальник стражи.

— Известно чего — доспех да железо.

— А почем я знаю, что не на продажу?

Волков развернул коня, вернулся к сержанту и спросил у него:

— Купить что желаешь?

— Я просто спросил, работа у меня такая, пошлину на товары брать, — объяснил сержант, глядя на солдата.

— А я, по-твоему, на купчишку похож? — Солдат тоже смотрел на него.

— Нет, господин, — произнес сержант. — Уж никак не на купчишку.

— Скажи, где у вас тут остановиться можно, — спросил Волков, уже смягчаясь.

— Да вот рядом, в «Дохлом псе», хорошее место, веселое. Пиво там годное, — объяснял сержант, — вот по улице до переулка Мельников, свернете туда, и сразу будет по правую руку.

— Веселое? — Волков глянул на телегу, где сидели Агнес и Брунхильда. — С женщинами я.

— Ах, с женщинами, — понял сержант, — тогда вам нужно в «Три висельника» ехать. Там добрый трактир для господ. Ни девок, ни ворья не бывает. Это вам по улице и до моста. А там конюшни увидите, конюшни тянутся по всей улице, место купеческое, склады там и кузни, вот там и трактир. Есть где телеги поставить и коней разместить. И сторожа там по ночам бродят, ни о чем волноваться не придется.

⠀⠀

Туда солдат и направился. Доехали до моста через грязный ручей, забитый костями да ломаными бочками и телегами. Увидели ряды конюшен и складов, тут было суетно, на улице с трудом разъезжались тяжко груженные телеги, возницы лаялись, грозили друг другу кнутами. Приказчики стояли у складов, отпускали или принимали товары, считались-рядились. Солдат, пропуская телегу с бочками, остановил коня прямо на мостике и глядел на эту картину. Вдруг какой-то охамевший бродяга схватил его коня под уздцы. Солдат не видел лица мерзавца, тот был в широкополой шляпе, да и не требовалось солдату это лицо, он потянул руку за спину, чтобы как следует размахнуться плетью, ожечь подлеца.

А тот поднял голову с черной бородой с проседью и улыбался во весь рот.

— Полегче, брат-солдат, полегче, уж больно скор ты на расправу, — говорил незнакомец.

Волков точно знал его, хотя сначала не мог вспомнить этого человека. Так и замерла рука с плетью.

— Фолькоф, чертов ты болван, ты что, не узнаешь меня? Опусти плеть, позоришь меня, — скалился бродяга.

Вот теперь солдат его узнал. Раньше Игнасио Роха брился не часто, но никогда такой бородой не зарастал.

— Признал я тебя, Игнасио, — сказал солдат, опуская плеть, — местные ребята из нашей роты звали тебя Скарафаджо.

— Чертовы болваны, сукины дети, я думал, ты не вспомнишь мою кличку, — скалился Роха. — А ты, как всегда, на коне, Фолькоф. Два воза добра и холопы, и баба красивая у тебя. Жена, наверное. И конь у тебя хорош необыкновенно, — Роха поглаживал по шее коня, которого Волков забрал у миньона Кранкля, — и у холопов твоих добрые кони. Ты всегда был молодец, Фолькоф, всегда.

— А вот ты что-то не в шелках, Роха, — заметил солдат, глядя на знакомца сверху.

Шляпа старого сослуживца была хоть и модной, но драной, а одежда его оказалась изрядно засалена и грязна.

— В шелках? — Игнасио Роха по кличке Скарафаджо невесело засмеялся и показал солдату правую ногу, вернее то, что от ноги осталось, а осталась от нее только половина, до колена, дальше шла деревяха. — Да уж не в шелках. Видишь? Дела мои дрянь, Фолькоф.

«Наверное, будет просить денег, — подумал солдат, — дам по старой памяти талер, не больше».

Они никогда не были близки, хотя иногда ели из одного котла и спали рядом. Роха прибился к ним, попросился в корпорацию, при осаде Виченцы. Тогда его терция приплыла под стены осажденного города, и они стали лагерем рядом с ротами, в которых служил солдат. Что случилось у Рохи с его земляками, почему он от них сбежал, никто его не спрашивал, просто однажды он пришел и попросил взять его к себе. Старики, и сержанты, и корпорал, поговорили с претендентом и решили, что он окажется полезен корпорации. И не прогадали. Роха был стойкий и сильный. Он был из тех, кто не побежит без причины и придет на помощь, если нужно, но позже, узнав его поближе, люди стали поговаривать,