Бастард де Молеон - Александр Дюма

— Дитя! — возразил Мотриль. — Разве он пользуется какой-либо властью среди своих? Он простой рыцарь, и над ним стоят офицеры, маршалы, коннетабль, король! Я согласен, что он хочет простить, но другие безжалостны, они не пощадят нас!

— И меня тоже? — воскликнула девушка в порыве эгоизма, которого она не смогла сдержать; возглас Аиссы раскрыл перед мавром душу девушки, опасную для него глубину этой души, и доказал необходимость быстрого решения.

— Вас не убьют, вы красивая и привлекательная девушка, — ответил Мотриль. — Эти офицеры, маршалы, коннетабль, король простят вас, надеясь заслужить вашу улыбку или какую-нибудь еще более приятную награду! О, они мужчины галантные, эти французы и испанцы! — с грустной улыбкой прибавил он. — Я им не нужен! Я ведь для них опасный человек, они пожертвуют мной…

— А я повторяю, что с нами Аженор, который защитит мою честь ценой своей жизни.

— А если он погибнет, что будет с вами?

— Моим спасением станет смерть…

— Ну нет! Я смотрю на смерть с меньшей покорностью, чем вы, Аисса, потому что я ближе к ней.

— Клянусь, я спасу вас.

— Чем вы клянетесь?

— Своей жизнью… Кстати, вы ошибаетесь, я повторяю вам это, Мотриль, насчет того влияния, которым может пользоваться Аженор. Король его любит, он хороший слуга коннетабля, ему доверили важную миссию в Сории, вы знаете…

— Да, и вам тоже, по-моему, это известно, — сказал мавр, бросив на нее взгляд, исполненный угрюмой ревности.

Аисса покраснела от стыда и страха, вспомнив, что для нее Сория была именем ее любви и несказанных наслаждений. И продолжала:

— Поэтому мой рыцарь спасет нас. Если потребуется, я поставлю перед ним это условие.

— Послушайте же меня, дитя! — вскричал Мотриль, раздраженный этим упрямством влюбленной, которое мешало ему осуществить все то, что он задумал. — Аженор нисколько не способен спасти нас с вами, хотя он и приходил сюда только что…

— Приходил! — воскликнула Аисса. — И вы не сказали мне об этом…

— Я не хотел, чтобы все видели вашу любовь… Вы забываете о своем достоинстве, девушка! Он приходил, говорю я, умолять меня найти способ избавить вас от бесчинств христиан. Такой ценой он обещал защитить меня.

— Каких бесчинств? Они хотят опозорить меня, которая станет христианкой?!

Мотриль хотел закричать на нее, но повелительная необходимость заставила его приглушить яростный окрик.

— Как же мне быть? — спросил Мотриль. — Посоветуйте мне, время не ждет. Сегодня вечером крепость будет сдана христианам, сегодня вечером я буду мертв, а вы станете принадлежать командирам неверных как часть добычи.

— Но что на самом деле сказал Аженор?

— Он предложил ужасный способ, который подтвердит вам, насколько велика опасность.

— Способ спастись?

— Да, бежать.

— Каким образом?

— Посмотрите в окно. Вы видите, что монтьельская скала с этой стороны очень крутая, неприступная и ведет на дно глубокого оврага, так что ставить охрану в этом месте ни к чему, ибо только птицы, летая, и ужи, ползая, могут спуститься или подняться по этим скалам. Впрочем, с тех пор как французы перестали охотиться за доном Педро, они совсем сняли здесь часовых.

Аисса с испугом устремила взгляд в эту пропасть, которая зияла в надвигающихся сумерках как черная дыра.

— Что же делать?

— Как что? Француз посоветовал мне привязать веревку к решетке окна, сбросив ее конец в овраг… Так мы хотели сделать это для дона Педро, и он выбрался бы отсюда, если бы смог найти внизу коня… Француз посоветовал мне, взяв вас на руки, обвязаться веревкой и спуститься в овраг в тот момент, когда армия христиан будет занята у ворот замка, принимая гарнизон, который выйдет к ним без оружия в восемь часов вечера.

Аисса — глаза у нее горели, губы дрожали — выслушала мавра и снова подошла к окну взглянуть в зияющую бездну.

— Неужели Аженор дал вам такой совет? — спросила она.

— Когда мы спустимся, прибавил он, он будет ждать нас и облегчит наше бегство, — ответил Мотриль.

— Как? Он покинет нас… оставит меня наедине с вами! Мотриль побледнел.

— Вовсе нет, — сказал он. — Видите, на той стороне оврага пасутся в поле лошади.

— Да, да, вижу.

— Француз наполовину уже сдержал свое обещание. Он прислал нам лошадей… Сколько их, Аисса?

— Три.

— Ну а сколько же тогда будет беглецов?

— О да! Поняла! — воскликнула Аисса. — Вы, я и он! Благодарю вас, Мотриль! Вы знаете, я готова броситься в огненную пропасть, лишь бы бежать вместе с ним… Мы уедем.

— А вы не побоитесь?

— Нет, ведь меня ждет он!

— Поэтому будьте наготове, как только барабаны и трубы возвестят о начале вывода гарнизона…

— А где веревка?

— У меня. Она выдержит груз в три раза больший, чем мы с вами, а ее длину я промерил, опустив в овраг бечевку со свинцовым грузилом. Вы будете храброй и сильной, Аисса?

— Для меня это будет поездкой на свадебный пир с моим рыцарем, — ответила охваченная радостью девушка.