Сальватор. Том 2 - Александр Дюма

– Так ты ее любишь? – насупилась Сюзанна.

– Да, но не так, как ты это понимаешь.

– Существует лишь один способ любить.

– Какое заблуждение, дорогая! На свете есть столько же способов для любви, сколько форм красоты. Разве красота неба похожа на красоту земли? А красота огня – на красоту воды?

Разве брюнетку любят так же, как блондинку, а женщину веселую – так же, как сильную? Знаешь, я любил, помимо прочих, прелестную девочку, распоследнюю нищую гризетку, какая только могла выйти из рук Всевышнего: Шант-Лила А сегодня она благодаря господину де Маранду имеет особняк, карету, лошадей. Так вот, ее я любил не так, как тебя.

– Больше?

– Нет, иначе.

– А свою жену, раз уж ты хочешь о ней поговорить, как ты любил?

– Тоже иначе.

– Ага! Значит, ты все-таки ее любил?

– Дьявольщина! Почему бы нет?! Она достаточно для этого хороша.

– Иными словами, ты любишь ее и сейчас, негодяй?

– Это уже другая история, дорогая Сюзанна. Ты мне доставишь удовольствие, если мы прекратим этот разговор.

– Послушай, Камилл! Со времени нашего отъезда из Парижа ее имя не сходит у тебя с языка.

– Черт побери! Это вполне естественно: восемнадцатилетняя красавица, которую я оставил навсегда после года совместной жизни!

– Ну нет! Говори что хочешь, но это ненормально, когда мужчина рассказывает любимой женщине о сопернице, которую он любил и продолжает любить. Никто из двух женщин не выигрывает, зато обе оскорблены. Ты меня понимаешь, Камилл?

– Не совсем.

– Постарайся понять. Я клянусь перед Богом, что ты первый, единственный мужчина, которого я люблю…

Если бы г-жа де Розан могла не только слышать, но и видеть через дверь, она поразилась бы тому, с каким двусмысленным выражением ее муж встретил признание Сюзанны.

– Клянусь, Камилл, – продолжала Сюзанна, не замечая его насмешливой гримасы, – что люблю тебя страстно. Как ты просил меня не поминать Кармелиту, я тебя прошу не говорить мне о госпоже де Розан.

– Какого черта она может сейчас делать? – промолвил Камилл, стараясь избежать вопрос Сюзанны.

– Камилл! Камилл! Это подло! – вскричала она.

– Хм! В чем дело? – спросил молодой человек, словно стряхнув с себя задумчивость. – Что подло?

– Как ты можешь, Камилл! Мечтаешь о собственной жене, находясь рядом со мной?! Думаешь только о ней и даже не слушаешь, когда я прошу не говорить о ней. Камилл! Камилл! Ты меня не любишь!

– Я тебя не люблю, дорогая?! – вскричал Камилл, осыпая ее поцелуями. – Я тебя не люблю?! – повторил он, и его шумные ласки произвели на г-жу де Розан такое же действие, как жидкий свинец, по капле вгрызающийся в живую плоть.

Наступила тишина. Несчастная женщина едва не лишилась чувств и не упала на паркет. Она оперлась на мраморный столик с изогнутыми ножками, а потом рухнула на стул, где сидела неподвижно с закрытыми глазами, прерывисто дыша и не имея сил попросить у Господа помощи в исполнении задуманной ею страшной мести.

Но когда она услышала продолжение разговора, силы вернулись к ней.

– Знаешь, который час? – спрашивал Камилл у Сюзанны.

– Нет. Да какое мне до этого дело? – удивилась девушка.

– Уже пять часов.

– Ну и что?

– Нам будет удобнее там, а не здесь, – нежно пропел Камилл.

Слово «там» заставило креолку содрогнуться. «Здесь» означало «за столом», «там» – «в алькове».

– Идем же, дорогая! – продолжал Камилл.

– Ты меня любишь? – томно промолвила Сюзанна.

– Я тебя обожаю! – отозвался Камилл.

– Поклянись!

– Не можешь ты без клятв!

– Так ты клянешься?

– Да, сто раз да!

– Чем?

– Твоими черными глазами, твоими бледными губами, твоими белыми плечами.

Сквозь замочную скважину г-жа де Розан увидела, как Камилл увлекает Сюзанну к алькову.

– Да простит меня Господь! – прошептала она.

Отойдя от двери, она приблизилась к камину, взяла стакан воды и залпом его осушила. Проверив оружие, она отворила дверь и вышла в коридор.

Когда она подошла к двери номер двадцать три, она увидела, что ключа нет.

Креолка вернулась к себе и застыла, словно окаменела.

Придя в себя, она осмотрела внутреннюю дверь. С ее стороны были задвижки, с другой – замок.

Еще она заметила вот что: кроме задвижек с ее же стороны находились дверные засовы, удерживавшие дверь, один – на потолке, другой – на полу.

Тогда она поняла, что ничто не потеряно.

Она бесшумно отодвинула задвижки, а потом и запоры.

Дверь держалась лишь на язычке замка, запертого на два оборота.

Она нажала на дверь, и та широко распахнулась.

Она не спеша, ровным шагом двинулась к алькову. Скрестив руки на груди, она взглянула на изумленных любовников, тесно прижавшихся друг к другу, и сказала:

– Это я!