Гайдзин - Джеймс Клавелл

— Со ка?

Ёси слегка подался вперед и понизил голос, его губы едва шевелились на тот случай, если Басухиро, расположившийся неподалеку, мог читать по губам.

— Совет проголосовал четырьмя голосами против моего одного за этот визит сёгуна. Разумеется, этот визит является большой ошибкой, Андзё не может и не хочет видеть этого. Нынешний Совет проголосует так, как он пожелает, по любому вопросу. Нобусада — безвольная кукла, пока он не достигнет совершеннолетия, через два года, тогда формально он сможет многое изменить и создать много проблем, если у него будет такое желание. Отвечает ли это на все ваши вопросы?

Огама нахмурился, пораженный тем, что его противник так откровенен с ним.

— Вы сказали «наедине», Ёси-доно, что вы хотите сообщить мне наедине, что, конечно же, я передам своим советникам впоследствии, как сделаете и вы?

— Кое-какие секреты, которые правителям лучше хранить между собой, нежели… — намеренно добавил Ёси, — доверять их некоторым вассалам.

— А? Что это значит?

— У вас есть шпионы — вассалы — за моими воротами, neh? Как иначе могли бы вы узнать, что я приехал, когда приехал? Конечно же, вы не думаете, что у меня нет здесь своих людей и шпионов в ваших стенах?

Лицо Огамы помрачнело.

— Какие секреты?

— Секреты, которые мы должны оставить при себе. Например, то, что Андзё очень болен и проживет не больше года или в самом крайнем случае вынужден будет уйти с поста к этому времени. — Ёси заметил, как в глазах Огамы тут же сверкнула искорка живого интереса, который ему не удалось полностью скрыть. — Если вы хотите получить доказательства, я мог бы сказать вам, как ваши шпионы могут раздобыть подтверждение.

— Хорошо, благодарю вас, — произнес Огама, отложив эту информацию в голове, чтобы заняться этим немедленно, не дожидаясь ничьего совета. — Я бы хотел иметь возможность подтвердить столь приятное известие. Ну и что?

Ёси заговорил ещё тише.

— В течение этого года — если бы мы стали союзниками — будет легко сделать так, что вас назначат старейшиной. Тогда вместе мы могли бы одобрить три остальные кандидатуры.

— Я сомневаюсь, что мы когда-нибудь сможем прийти к солгашению, Ёси-доно, — сказал Огама с кривой усмешкой, — ни по составу Совета, ни по тому, кто из нас станет тайро, правителем.

— А, но я буду голосовать за вас.

— Почему вам нужно быть таким глупым? — без обиняков спросил Огама. — Вы же должны понимать, что я незамедлительно разрушу ваш сёгунат.

— В том виде, в котором он сейчас существует, — да. Я согласен, что мы должны это сделать. Я бы хотел сделать это прямо сейчас. Обладай я властью, я бы разрушил его прямо сейчас и провел бы реформы, прислушиваясь к голосу совета всех даймё, даже внешних правителей. — Он увидел, что Огама поражен ещё больше, и понял, что набирает очки. — Но я не могу, я должен ждать, пока Андзё уйдет в отставку или умрет.

— Почему не дождаться этого раньше, чем позже, а? Если он сидит, как гнойный чирей у вас на заднице, проткните его! Вы ведь оба находитесь в замке Эдо, а?

— Это вызвало бы гражданскую войну, которой я не хочу, не хочет ни один даймё. Я согласен, что сёгунат и бакуфу должны быть перестроены радикально, ваши взгляды и мои очень схожи между собой. Без вашей поддержки я не смог бы осуществить реформы. — Ёси пожал плечами. — В это трудно поверить, но это мое предложение.

Его собеседник сказал:

— Убрав с дороги Андзё, вы могли бы делать все, что вам угодно. Вы могли бы соблазнить Сандзиро и этого дурака из Тосы, может быть, их обоих, а? Если бы вы трое объединились против меня, возможно, со мной было бы покончено, и с моим княжеством тоже. Затем вы разделите их, и вот вы у власти. — Его губы сложились в улыбку, которая не была улыбкой. — Или более вероятно, они останутся вместе и разделят вас.

— Гораздо более вероятно. Так почему не выбрать власть для нас, а не для них? Во-первых, мы могли бы разгромить Тосу.

Снова короткий жестокий смех.

— Это будет нелегко, учитывая, что Сандзиро с его сацумскими легионами готов немедленно прийти Тосе на помощь; он ни в коем случае не может позволить нам раздавить Тосу, потому что тогда он останется один и мы двинемся против него. Он ни за что не позволил бы даже мне разгромить его, что я мог бы сделать со временем, не говоря уже о том, чтобы допустить союз между нами. Их невозможно разделить, хотя они и ненавидят друг друга. В конце концов мы разбили бы их, но ни один из нас не в состоянии вести длительную войну — и уже никак, пока гайдзины находятся на наших берегах и готовы поработить нас.

— Оставим пока гайдзинов, скажу только, что я выступаю против Соглашений, хочу, чтобы все гайдзины были изгнаны, хочу — всеми своими силами — выполнить просьбу императора, хочу видеть в Совете новых старейшин и распустить большую часть бакуфу.

Снова Огама пристально посмотрел на него, едва в состоянии поверить своим ушам.

— Такие тайные мысли, смертельные мысли, выражаемые так открыто, недолго останутся секретом. Если они правдивы.

— Они правдивы. Они выражаются наедине, между нами. Я рискую с вами, да. Но есть цель: Ниппон. Я предлагаю тайный союз: вместе мы могли бы держать в руках всю власть. Вы хороший военачальник, вы владеете проливом Симоносеки, ваши пушки не смогут остановить корабли гайдзинов до тех пор, пока мы не приобретем или не построим такой же флот и не сделаем наши армии современными. Корабли, пушки и огнестрельное оружие гайдзинов — вот все, что нам нужно. И вы достаточно сильны и достаточно умны, чтобы понимать проблемы, стоящие перед нами.

— Какие же?

— Главных пять: слабый, глупый, устаревший сёгунат, поддерживаемый ещё более глупыми бакуфу; вторая: страна разделена; третья: гайдзины и наша потребность перевооружиться, прежде чем их корабли, пушки и ружья превратят нас в рабов, как они превратили в рабов китайцев; четвертая: как уничтожить всех сиси, чье влияние растет, несмотря на их малочисленность. И наконец пятая: принцесса Иядзу.

— С четырьмя я согласен. Но почему она проблема?

— Нобусада — ребенок, капризный и простодушный, да, и я думаю, таким он и останется. С другой стороны, она сильна, образованна и хитра, хитра далеко не по своим годам.

— Но женщина, — раздраженно оборвал его Огама, — без армии, кошелька, и как только она станет матерью, вся её энергия будет расходоваться на сыновей. Вы видите пожар в бочке с водой.

— Но предположим, что её муж — импотент.

— Что?

— Именно это нашептывают мне его доктора. Предположим также, что он совершенно околдован ею, — поверьте мне, эта девушка наделена умом и хитростью волчицы-ками! Этот визит — её идея, первый шаг её плана: отдать его, а вместе с ним и весь сёгунат в цепкие руки придворных лизоблюдов, которые не имеют никакого опыта в мирских делах, которые введут Божественного в заблуждение и погубят нас всех.