Гайдзин - Джеймс Клавелл

— Это ей никогда не удастся, — едко возразил Огама, — какая бы она ни была умная, ни один даймё не примет такого безумия.

— Шаг первый: этот визит, шаг второй: сёгун делает дворец своей постоянной резиденцией. Начиная с этого момента, поддержанные просьбами императора, просьбами её брата, решения будут нисходить через её приспешников, один из которых — ваш принц Фудзитака.

— Я не верю в это!

— Естественно, он в этом не сознается. Через некоторое время, весьма скоро, я смогу представить вам доказательства того, что он действует не за вас, а против вас. — Ёси следил, чтобы его голос звучал тихо и был полон искренности. — Как только Нобусада постоянно осядет в этих стенах, она будет править. Вот почему она — проблема.

Огама вздохнул и выпрямился на стуле, снова взвешивая все, что говорил ему его противник, многое из сказанного было правдой, и раздумывая, насколько он может доверять ему. Тайный союз, бесспорно, открывал новые возможности, если цена, которую ему предложат за него, будет достаточно высока.

— Решение этой проблемы заключается в расторжении брака, — высоким голосом произнес он. — Императора просили дать на него своё согласие, а? Возможно, император будет счастлив попросить о его расторжении. Одним ходом вы нейтрализуете её, возвращаете себе поддержку многих, кто негодует по поводу этого брака, считая его наглостью со стороны Торанага… не мое мнение, — поспешно добавил он, увидев, как вспыхнуло на миг лицо Ёси, не желая пока открытого столкновения: так много ещё предстоит услышать и решить.

После секундного молчания Ёси кивнул.

— Хорошая мысль, Огама-доно. Мне она не пришла в голову. — И в самом деле не пришла. Чем больше он думал об этом, тем в большее возбуждение приводили его те побеги, которые даст это зерно. — Это должно стать первоочередным делом. Отлично.

У края двора лошадь заржала тревожно и прянула. Оба князя смотрели, как солдат, державший её под уздцы, успокаивал её, Огама спрашивал себя в своём самом потаенном сердце, должен ли будет он, после того как устранит Ёси, а затем, даже не икнув, Нобусаду, всех остальных Торанага и их союзников, и станет сёгуном, должен ли будет он тогда унаследовать и эту принцессу императорской семьи. У меня никакая женщина проблемой не станет, она будет метать сыновей так быстро, что даже боги улыбнутся.

— Так в чем же заключается ваше предложение? — спросил он. Голова у него кружилась от чудесных преимуществ, которые может открыть для него временный союз.

— Мы заключаем тайное соглашение с сегодняшнего дня объединить силы, влияние и сообща выработать планы, в первую очередь, следующие: первый, раздавить сиси, второй, нейтрализовать Андзё и Сандзиро, правителя Сацумы, третий, внезапно напасть на Тосу. Как только Андзё умрет или уйдет в отставку, я предложу вас старейшиной вместо него и гарантирую ваше назначение. Одновременно с этим подаст в отставку Зукумура, и его место займет другой, чью кандидатуру мы согласуем заранее. Три к двум. Тояму я оставлю, Адати будет заменен тем, кого вы назначите. Я голосую за то, чтобы вас избрали главой Совета.

— В чине тайро.

— Быть главным министром Совета старейшин — этого достаточно.

— Возможно, и нет. В обмен на что?

— С сегодняшнего дня Тоса и Сацума рассматриваются как враги. Мы выделим все необходимые войска для совместного внезапного нападения на Тосу сразу же, как только настанет подходящий момент. Княжество его разделим между собой.

— Поскольку он внешний правитель, его земли должны отойти к внешнему правителю.

— Возможно, возможно, и нет, — небрежно ответил Ёси. — Вы соглашаетесь никогда не объединяться с Тосой и Сацумой против меня или сёгуната. Если, мне следовало бы сказать «когда», Сацума и Тоса порознь или вместе нападут на вас, я клятвенно обещаю немедленно поддержать вас крупными силами.

— Дальше? — бесстрастно спросил Огама.

— Вы соглашаетесь не объединяться ни с кем против меня, как я соглашаюсь не объединяться ни с кем против вас.

— Дальше?

— С сегодняшнего дня, не поднимая шума, каждый своим путем, мы начинаем работать над расторжением брака.

— Дальше?

— Последнее: Врата. Вы соглашаетесь, что законные, полноправные силы сёгуната возвращают себе контроль над ними с завтрашнего рассвета.

Лицо Огамы потемнело.

— Я уже показал вам, что я являюсь законным и полноправным представителем Божественного.

— Я уже заметил вам, что, хотя документ, безусловно, подписан правильно, сама подпись, к сожалению, была получена в результате неудачного совета.

— Прошу прощения, нет.

— Врата должны вернуться под контроль сёгуната.

— Тогда нам мало о чем остается говорить.

Ёси вздохнул. Его глаза превратились в щелки.

— Печально, но тогда вы получите новую просьбу от императора — оставить Врата и покинуть Киото со всеми своими людьми.

С точно такой же холодностью Огама посмотрел на него в ответ.

— Я сомневаюсь в этом.

— Я, Торанага Ёси, гарантирую это. Через шесть или семь дней сёгун Нобусада и его супруга разместятся во дворце. Как опекун, я имею к нему прямой доступ — и к ней. Они оба увидят справедливость моих доводов, относительно Врат и ещё многого другого.

— Чего другого?

— Передача Врат не должна быть для вас проблемой, Огама-доно. Я дам гарантии не праздновать это как ваше поражение, я «с благодарностью приму ваше добросердечное приглашение принять командование над ними», не стану укреплять их против вас. В чем же сложность? Ведь Врата — это большей частью символ. Я официально уведомляю вас: для сохранения мира и поддержания порядка в стране сёгунат должен занять там своё место.

Огама колебался, не видя выхода. Ёси легко мог бы добиться, чтобы ему направили ещё одну такую «просьбу», которую ему придется принять и исполнить.

— Я дам вам ответ через месяц.

— Прошу прощения, полдень шестого дня, считая от сегодняшнего, — крайний срок.

— Почему?

— Через пять дней Нобусада прибудет в Оцу. К вечеру шестого дня Нобусада проедет через Врата. Я прошу передать их мне, передать на время, до этого срока. — Это было сказано так мягко и так вежливо.

Их взгляды встретились. Уклончиво, но так же вежливо, Огама произнес:

— Я подумаю обо всем этом, Ёси-доно.

Затем он поклонился, Ёси поклонился, оба они прошли к своим паланкинам, и все на площади облегченно вздохнули, что пытке их настал конец и что резни, которой все ожидали, не произошло.