Нефритовая лиса - Крис Велрайт

Шу Чао слегка склонил голову, словно обдумывая её слова.

— Вы правы, госпожа. Часто мы смотрим только на поверхность, не замечая корней.

Они замолчали.

Ицин нервно сжала в руках складки юбки. Она же хотела завоевать его внимание, но сейчас ей казалось, что её мысли куда-то улетучились. Что теперь? О чём говорить?

Вдруг Шу Чао сам нарушил тишину:

— Я видел вас ранее, — сказал он, внимательно глядя на неё.

Она широко раскрыла глаза.

— Вы… видели меня?

— Да. В тот день, когда я приехал, во дворе был небольшой переполох. Кажется, он был связан с кем-то, кто перепутал…

Он не договорил, но Ицин мгновенно поняла, о чём речь.

«О, нет. Он знает!»

Горячая волна стыда захлестнула её, но она собрала все силы, чтобы сохранить лицо.

— Я не люблю слухи, — твёрдо сказала она, поднимая подбородок, — предпочитаю тишину. Природа успокаивает.

Шу Чао немного растерялся от того, что она так резко прервала его. Но затем улыбнулся.

— Значит, вы любите созерцать красоту вокруг, — ответил он, с теплотой в голосе, — как и я. Не часто встретишь человека, который сможет оценить такой момент тишины. В столице, к сожалению, не найти такого спокойствия. Там всё наполнено шумом и суетой, и даже в садах не услышишь тишины. Вот почему каждый миг здесь кажется мне бесценным.

Он подошел ближе и Ицин замерла, её сердце стучало слишком громко, слишком быстро. Она не ожидала, что Шу Чао окажется так близко. Осторожно и нерешительно, она подняла глаза, позволив себе вглядеться в его лицо.

Он был красив. Настоящая картина, вышедшая из-под кисти талантливого художника.

Чёткий, безупречный овал лица, тёмные глаза, чёрные брови, придававшие его выражению лёгкую надменность, но при этом вовсе не делавшие его жестоким. Напротив, в его взгляде было что-то спокойное и уверенное, что заставило Ицин им залюбоваться. Он не отводил взгляда, и в этот момент ей показалось, что весь мир вокруг них исчез. Где-то на воде покачивались лилии, лёгкий ветер шевелил листья деревьев, но она не замечала ничего, кроме него.

И тогда Шу Чао слегка склонил голову и произнёс с мягкой, ненавязчивой улыбкой:

— Впрочем, думаю, даже такое прекрасное место становится ещё краше от вашего присутствия, госпожа. Как лотос украшает пруд, так и вы придаёте этому саду новый смысл.

Его голос был низким и ровным, в нём не было ложной лести, но в нём звучало нечто такое, чего Ицин не слышала прежде в мужских голосах. Тёплая волна прокатилась по ее телу.

«Что он только что сказал?..»

Лёгкий румянец начал подниматься к её щекам.

Его слова были не просто вежливостью, как иногда говорили гости её отца, они были наполнены искренностью и вниманием.

Она тихо ответила, стараясь сохранить самообладание:

— Вы слишком любезны, господин.

— Если позволите, то я добавлю, что красота вашего присутствия здесь напоминает мне о чём-то далёком и дорогом сердцу. Это чувство, которое я редко испытывал в шумной столице.

Его слова звучали настолько просто, без притворства, что она вдруг ощутила, как между ними возникает невидимая, но прочная связь. В нём не было холодного равнодушия, которое она часто видела в других молодых людях при дворе, не было и нарочитой любезности — лишь тепло и уважение.

— Вы приехали навестить моего отца, господин? — решилась она, наконец, сменить тему, чтобы унять своё волнение.

— Да, — ответил он, — но теперь я думаю, что судьба подарила мне нечто большее. Не только встречу с вашим отцом, но и с вами, госпожа.

Она снова посмотрела на него и, наконец, осмелилась улыбнуться. Он отступил на шаг, с уважением кивнув.

— Простите мою дерзость, госпожа. Позвольте мне представить себя — я Шу Чао, скромный гость вашего дома. Быть может, вы позволите мне проводить вас по саду? Здесь так красиво, но прогулка станет ещё приятнее в вашем обществе.

Она смущённо потупила взгляд, ощущая одновременно радость и тревогу. Её мать наверняка не одобрила бы такую встречу, и эта мысль заставила её поколебаться.

— Простите, господин Шу, — тихо ответила она, — но мне придётся отказаться. Я боюсь, что моя мать осудит, если увидит меня в обществе мужчины, даже столь благородного, как вы.

А она не сомневалась, что кто-нибудь обязательно сумеет за ними подсмотреть, даже несмотря на то, что она попросила Тенин стоять на входе в сад.

Его взгляд смягчился, и в нём не было ни тени упрёка.

— Я понимаю и не смею настаивать. И всё же… этот миг, проведённый рядом с вами, уже стал для меня воспоминанием, к которому я буду всегда возвращаться.

Её сердце дрогнуло от его слов. Она вновь посмотрела на него и вдруг почувствовала, как в её душе, доселе тихой и спокойной, зарождается чувство, которое она никогда прежде не испытывала. Его внимание, его тёплые слова, его искренний интерес к ней были так неожиданны и приятны, что, казалось, проникли в самые уголки её души. В этот миг она поняла, что влюбилась.

— Надеюсь, нам еще доведется встретиться. Я буду ждать этой встречи.

* * *

Солнце зашло, пока она беседовала с Шу Чао. Теплая ночь опустилась на сад, окутывая его густым, почти невесомым покрывалом, полным аромата цветущих магнолий. Воздух был тягучим, наполненным сладким благоуханием, которое, казалось, затуманивало голову и убаюкивало чувства.

Ицин осторожно ступала по тропинке, крадучись вдоль тёмных колонн, ведущих к её покоям. В темноте её небесно-голубое платье казалось почти белым, как призрачный силуэт, растворяющийся среди теней.

Тенин, всё это время стоявшая у входа в сад, чтобы никто не помешал её встрече с господином, теперь следовала за ней чуть поодаль, бесшумной тенью, как верный страж.

Ицин не знала, что чувствует. Её сердце всё ещё билось слишком быстро после разговора с Шу Чао.

«Я действительно встретилась с ним. Разговаривала с ним.»

Мысли кружились в голове, воспоминания о его взгляде, его голосе, его словах, наполняли её странным ощущением… чего? Предвкушения? Надежды?

Но прежде, чем она успела разобраться в себе, она услышала голос матери.

Где-то впереди, за тонкими стеной дома, звучал знакомый, строгий голос, от которого у Ицин всегда холодело в груди. Звук доносился из покоев наложницы Фань.

Ицин резко замерла, её ноги будто приросли к земле.

Голос матери был ровным, но в нём читалась напряжённость. Слов было ещё не разобрать, но интонация…