Дорога к Алтаю - Алексей Крайнов

Вечеринка с боссом превратилась в прощальный ужин с компанией, в которой я не видел своего будущего.

Завершая вечер, Малиновский оплатил счёт – пачкой обменянных рублей, ждавших своего часа в портфеле. В переводе на зелёные – восемьсот баксов за нашу компанию и консумацию! Шальные деньги!

Глеб весело отсчитывал бесчисленные купюры, делая комплименты девушкам на сцене, наша компания, смеясь, допивала шампанское, кто-то за соседним столиком в экстазе швырнул на пол бокал с коньяком – тот разлетелся со звоном, пустив по залу волну терпкого аромата. Всё это напоминало гипертрофированную иллюстрацию дикого капитализма: шампанское, деньги, стриптизёрши, празднующие сомнительный успех люди.

Эта картина, красочная и зажигательная снаружи, но зыбкая и ненастоящая внутри, лишь усилила ощущение отчуждения – я будто досматривал спектакль, который потерял для меня смысл.

Пора было двигаться дальше.

Глава 10

К концу моего первого года в Москве я ощущал себя начинающим, но вполне полноправным жителем столицы. В этом статусе я брал от жизни всё.

Через дорогу от моего дома раскинулся парк со спортивной площадкой и дорожками для бега – туда я заглядывал каждые выходные; по пути в офис работала недавно обновлённая заправка «Лукойл» с ручной мойкой; у станции метро «Октябрьская», поездка до которой занимала не больше десяти минут, до позднего часа работали несколько приятных кафешек.

Мне повезло найти парковочное место на охраняемой стоянке в ста метрах от дома; там я ставил свой японский автомобиль. «Марк» превзошёл все мои ожидания: быстрый, уверенный, ни единой поломки с покупки! Когда на мойке с него смывали пену, и по чёрному бликующему металлу стекали струи воды, он казался мне инопланетным кораблём!

Арендованная мною квартира, напротив, не представляла собой ничего особенного: стандартная однушка из восьмидесятых, не видевшая современного ремонта. Но всё главное в ней имелось. В Москве открылась первая «ИКЕА» – в ней горожане среднего класса решали любые проблемы с мебелью, от покупки кресел и растений до обновления кухни. Так что на тему несоответствий в моём быте я не переживал.

Однако перспективы лучшей жизни лезли из всех рекламных щелей – перемещаясь в машине, невозможно было отделаться от радиорекламы жилого комплекса «Алые паруса», строящегося где-то в Строгинской пойме с видом на Москву-реку. Маркетинговое мышление этих ребят поражало дерзостью: каждый месяц они по всем каналам с гордостью трубили об очередном повышении цен на квартиры, поддерживая таким образом подобие ажиотажа. И, нужно признать, это работало: про «Алые паруса» шутили, о них говорили всерьёз, и да – там покупали квартиры! Город менялся, рос, люди обзаводились современными метрами. «Когда-нибудь, – думал я, – о московском гнезде предстоит позаботиться и мне».

Пока же, не обременённый крупными расходами, я мог позволить себе гонять на ужин в любимую «Чайхану» на Садовом бульваре, заглядывать в Zeppelin с последующим афтепати до утра в «Джаз-кафе» и даже находить время на концерты, в том числе любимого когда-то БГ, ставшего живой бородатой легендой. Акустический Fender, привезенный мною из США, скучал без дела в углу комнаты, на грифе под струнами скопилась пыль. К гитаре я почти не притрагивался – всегда находились дела, на фоне которых мои музыкальные потуги отступали на задний план.

Как бы мне ни нравилась столичная круговерть, подлинную свободу я ощущал не в ресторанах и не на концертах, а на заснеженных склонах. Там я нашёл своё настоящее увлечение – сноуборд!

В конце девяностых в подмосковном посёлке Яхрома, что в часе езды от МКАД, открылся спортивный клуб «Волен» – сначала для сотрудников одноимённой компании, затем и для всех желающих. Первой же зимой после переезда в Москву я опробовал там горные лыжи, затем сноуборд и остановился на последнем – так мне понравилось скользить по склонам и менять траекторию лёгким поворотом коленей!

С того момента я ждал зимы, как ребёнок ждёт Нового года!

Дикое чистое удовольствие: снег, ветер и восторг от скорости! Поначалу мне было до жути страшно – но в том-то и состоял кайф! Каждые выходные, а иногда в будни после работы я спешил на своём «Марке» в Яхрому, дрожащими от нетерпения руками затягивал крепления на ботинках, задерживал дыхание и нырял на доске со склона – снова и снова: в снежной пыли, разгорячённый, потный, счастливый!

Сноуборд стал для меня не просто развлечением, а спортивной медитацией. Скольжение по склону напоминало полёт, приземление после прыжка отзывалось в теле мурашками адреналина. Стоило доске встать на кант, как я ощущал абсолютный контроль – лёгкое давление носков или пяток, плавный наклон коленей и корпуса, и весь мир смещался в нужном мне направлении!

И такие эмоции я получал на каких-то подмосковных холмах! Что будет, если я выберусь в настоящие горы?

Ладно, спорт, машина и сноуборд, теперь у меня находилось время и на девушек! Хотя, по-честному, больше времени уходило не на них, а на поиски привлекательного человека. Онлайн-сервисы в России только вставали на ноги; сайтов, посвящённых знакомствам, в начале 2000-х в явном виде не было, так что приходилось проводить вечера в чате «Кроватка» или знакомиться с интересными девушками за соседними столиками в кафешках.

Ни к чему серьёзному эти знакомства не приводили, да, возможно, и не хотел я долгосрочных отношений. Всё в моей жизни складывалось отлично, но сказать, что я был финансово и морально готов к семье, было бы преувеличением.

Будни менеджера среднего звена, позволяющего себе базовые расходы, меня вполне устраивали; на более масштабные планы замахнуться я пока не мог. Но даже с этим, через два года после отъезда из США, было ясно как день: решение о возвращении было верным. Я строил своё будущее, обеспечивал себя сам, руководил целым отделом, имел время и финансы на развлечения – и всё это в Москве!

* * *

Ожидаемое наблюдение: чем выше я поднимался в карьере, тем большего она от меня требовала. И речь шла не только о времени и усилиях. Самое коварное – она забирала фокус, становилась основным предметом моих мыслей, стремлений и наряду с парой увлечений вроде сноуборда становилась практически единственной темой для обсуждения с друзьями.

Это можно было бы счесть естественным: любая деятельность требует отдачи, такое мне не было