Мушкетер - Валерий Большаков

— Не соблаговолите ли объяснить, милостивый государь, с какой целью вы наносите визит? И кому именно?^[45]

— Соблаговолю, — улыбнулся Сухов и, в свою очередь, осведомился: — С кем имею честь?

Парень в белом вздёрнул подбородок и отчеканил:

— Шарль-Сезар де Рошфор, паж его высокопреосвященства!

— Олегар де Монтиньи, виконт д’Арси, — скромно отрекомендовался Сухов и добавил металлу в голос: — Мною был задержан лорд Монтегю, шпион герцога Бэкингема, и с ним вся его секретная почта. Я обещал шевалье де Бурбону передать как письма, так и самого курьера монсеньору, и мне хотелось бы сдержать данное слово.

Во взгляде де Рошфора, гордо прямившего спину, так и светилось: «Вы что же, мне не доверяете, сударь?!» — но громадным усилием воли паж поборол себя.

— Следуйте за мной! — сказал он резко и направился во дворец.

Олег последовал за ним, опережая Уолтера Монтегю, взятого под белы рученьки дюжими гвардейцами, а Быков кряхтел за спиною Сухова, волоча дорожный сундук, полный тайной переписки.

За дверьми кардинальского кабинета было тихо и сумрачно — тяжёлые шторы наглухо закрывали окна. Нервный звук шагов по паркету разносился чётко и гулко.

Остановившись у высокой двери из полированного дуба, де Рошфор приглушённым голосом попросил обождать, тихонько приоткрыл створку и скользнул вовнутрь. Отсутствовал он недолго, а когда снова возник на пороге, то с поклоном открыл дверь, приглашая войти.

Невольно волнуясь, Олег перешагнул порог и отступил в сторону, пропуская Ярика. Паче чаяния, в обширной комнате, открывшейся его глазам, царили прохлада и свет. Деревянные стены были покрыты резными узорами, а потолок расписан игривыми сценками — пухленькие нимфочки с купидончиками так и мелькали между выступавшими балками. Огромные поясные портреты царствующих особ были помещены в тяжёлые рамы из искусственного мрамора с золочёным рельефом. В глубине комнаты чернел зев большого камина, а рядом, словно по зимней привычке греться у камелька, сидел в кресле кардинал Ришелье.

Он был в сутане из ярко-красного муара. Его породистое лицо, узкое и бледное, с тонким носом с горбинкой, с умными, холодноватыми серыми глазами, хранило спокойствие, а высокий лоб делал его ещё длиннее. Кардинальская шапочка прикрывала недлинные, склонные виться волосы, прятавшие уши, но открывавшие шею.

На коленях у монсеньора жмурила глаза белая кошка, ещё один пушистый зверёк свернулся калачиком на подушке, на которой покоились ноги хозяина.

Олег поклонился кардиналу, снимая шляпу и махнув пером по ковру.

— Подойдите ближе, господин виконт.

Сухов приблизился, с любопытством разглядывая человека, о котором так много слышал, но никогда даже представить себе не мог, что увидит его воочию.

— Де Бурбон не смог арестовать Монтегю? — обратился к нему кардинал.

— Лорд опасно ранил его, ваше высокопреосвященство, — ответствовал Олег. — Мы, как сумели, перевязали де Бурбона, а после оставили его, дабы исполнить просьбу раненого — догнать и схватить милорда. И доставить к вам.

— Похвально, похвально… — тонко улыбнулся Ришелье и позвал совсем негромко: — Шарль!

В то же мгновение дверь отворилась, и на пороге возник де Рошфор, готовый всех растерзать по первому слову Ришелье.

— Любезный Шарль, потрудитесь отправить лорда в Бастилию. Передайте с рук на руки Трамбле^[46] и проследите, чтобы его милость устроили, как полагается.

— Слушаю, ваше высокопреосвященство!

Де Рошфор аккуратно прикрыл двери за собой.

— Покажите мне почту, — велел кардинал.

Олег, уловив в тоне Ришелье нетерпение, дал знак Ярославу. Неловко поклонившись (ноша была тяжела!), Быков поднёс сундук с письмами.

— Ваш друг немой? — улыбнулся его высокопреосвященство.

— Он московит, — ответил Сухов.

— Тогда пусть выйдет, мне нужно переговорить с вами наедине.

У Быкова вытянулось лицо, но ослушаться он не посмел и с поклоном удалился.

— Присаживайтесь, господин виконт. — Кардинал жестом указал на кушетку. Олег присел. — Вы ознакомились с этими образчиками эпистолярного искусства?

— Нет, монсеньор. Но я допросил лорда Уолтера, и тот рассказал кое-что о планах герцогини де Шеврез, а также её сообщников, включая Бэкингема. И есть ещё одно письмо, ваше высокопреосвященство…

Достав письмо герцога к королеве, Сухов протянул его Ришелье. Узнав, от кого письмо с красной восковой печатью и кому именно оно адресовано, кардинал едва не воскликнул от переполнявших его чувств, но сдержался — только худое лицо чуть дрогнуло.

— Лапорта я заверил, — почтительно добавил Олег, — что в багаже Монтегю нет никаких посланий к её величеству, но не вижу смысла скрывать это от вас, монсеньор.

— Почему же? — прищурился кардинал.

— Я верю вам, монсеньор, поскольку знаю: Франция для вас значит очень многое. Но я не верю королеве.

— И вы правы, господин виконт, — ровным голосом сказал Ришелье. — Её величеству куда дороже Мадрид и Вена, чем Париж…^[47] Лондон тоже дорог её сердцу.

— Боюсь, вы правы, ваше высокопреосвященство. Во всяком случае, именно посланник герцога Бэкингема, некий Бальтазар Жербье, сделал попытку отбить у нас лорда Монтегю и его почту.

— Ах, даже так… — протянул кардинал. — Попытка, как я понимаю, не удалась. Сколько у Бальтазара было людей?

— Семеро, ваше высокопреосвященство. Ушёл только один, да и тот раненый. А Жербье бежал самым первым.

— Бальтазар — не герой, но он хитёр и умён. Раз уж вы, господин виконт, всё равно перешли дорогу этим врагам короля, будьте осторожны и знайте, что в Париже орудует не только Жербье, есть тут и ещё один человек Бэкингема — лорд Холланд.

— Всенепременно учту это, ваше высокопреосвященство.

Сухов не стал упоминать о разговоре, подслушанном в «Королевском мече», — зачем? Уж кому-кому, а кардиналу о Генри Риче известно и без него.

В это время под кушеткой что-то зашебуршилось, и оттуда, потягиваясь, вылез здоровенный чёрный кот. Олег, не думая, опустил ладонь и погладил его. Кот вздрогнул, поглядел на Сухова будто с удивлением, но принял ласку, зажмурился, а потом запрыгнул к Олегу на колени и разлёгся, любезно дозволив себя гладить и чесать за ушком.