Мушкетер - Валерий Большаков

К вечеру кардинал Ришелье велел разжечь камин — не столько для того, чтобы согреться, сколько для настроения.

Его высокопреосвященству легче думалось, когда он смотрел на пляску огня. Дожидаясь, пока верный Дебурне зажжёт свечи, «Красный герцог» стоял у окна, наблюдая за своими гвардейцами — те расходились по постам, держа факелы в руках. Кардинал усмехнулся: «Красный герцог»…

Против этого прозвища он ничего не имел. А вот фрейлины королевы, все эти пустышки-балаболки, позволяют себе называть его Фигляром. Ничего, это ненадолго…

Просто не до всех в королевстве дошло, что в тщедушном теле «Фигляра», отягощённом хворями, живёт железная воля. Дойдёт помаленьку…

Вероятно, он непонятен придворному сброду, подумал Ришелье, непредставим. Добившись поста главного министра, не успокоился, а занялся делом, приумножая богатства Франции, одолевая тяготы жизни, крепя устои короны — развивая торговлю, строя флот, упрочивая власть монарха.

Никчёмные титулованные людишки, алчущие благ, никак в толк не возьмут, зачем так рьяно исполнять свои обязанности, переживать за страну, за судьбы королевства, когда у тебя и так полно всего — богатств, постов, замков…

Им не дано почувствовать счастье победы, торжество преодоления вражьей воли, когда твои помыслы осуществляются, когда соседствующие с Францией государи испытывают злобу и страх, наблюдая, как крепнет королевство, направляемое умелой рукой из Парижа. Из Малого Люксембургского дворца…

— Ваше высокопреосвященство… — прошелестел камердинер, сгибаясь в поклоне у дверей.

— Ступай, Дебурне, — ласково сказал кардинал.

Со вздохом облегчения он осторожно опустился в кресло — геморрой замучил…

Кошки сбрелись тут же: беленькая Мириам устроилась на коленях кардинала, Фенимор, кот тигрового окраса, прилёг в ногах, серые Приам и Тисба мурлыкали под креслом, а вечно встрёпанный Мунар ле Фуго умывался совсем рядом с каминной решёткой, раздражённо помахивая хвостом.

Ришелье откинул голову на высокую спинку кресла и улыбнулся. Он испытывал покой и тихую радость. Никто, даже король, не понимал пока, что одержана ещё одна победа в той череде тайных боёв и явных сражений, которая зовётся политикой.

Ах, сколько часов провёл без сна «Красный герцог», тревожно ворочаясь с боку на бок, точно зная, что по дорогам Франции, Фландрии, Лотарингии, Савойи пробирается лазутчик Бэкингема, ловкий и коварный лорд Монтегю!

Это было невыносимо — сознавать, что вокруг тебя плетутся сети, а ты бессилен сорвать зловещие планы врагов, имя коим — легион. И вот лорд Уолтер попался…

Сухое лицо Ришелье смягчила улыбка. Ах, как здорово!

Бэкингем, подстилка старого короля Якова, нынче не в фаворе. Он по-прежнему могуществен и ходит в любимчиках у Карла I, но в парламенте недовольны герцогом, и влияние его тает.

«Забавно…» — задумался кардинал. Королеву Анну с герцогом свели двое — Мари де Шеврез и Генри Рич, граф Холланд. Генри — красивый молодой мужчина, и Яков I увлёкся им, вот только граф не поддался, как Вильерс, а удалился с прокушенной губой — после страстного королевского поцелуя.

А если бы дал слабину? Вполне возможно, что тогда всё потекло бы по-другому — Генри стал бы фаворитом, даровали бы ему титул герцога, навешали бы на грудь прочие цацки, а вот объявить войну Франции из-за собственного каприза Холланд вряд ли решился бы. Не тот норов. Рич — человек сдержанный, порой даже слишком. Ведь стоило бы ему только объявить во всеуслышание о связи Анны Австрийской с герцогом Бэкингемом, как разразился бы грандиозный скандал. Уцелел бы тогда Джордж Вильерс, Бог весть, но в том, что герцог утратил бы всю свою власть, нет сомнений. Однако Холланд промолчал…

Говорят, что Бэкингем — влюблённый сумасброд. Дескать, король и кардинал отказали ему от должности, не позволив стать английским посланником при дворе, и герцог разобиделся, пришёл в ярость, оттого, мол, и затеял войну, подбивая окрестных владык выступить всем миром против французского королевства.

Да нет, просто Бэкингем ощутил, как шатко его положение, и поспешил принять меры.

Карл IV, герцог Лотарингский, Карл Эммануил I, герцог Савойский, Максимилиан I, герцог Баварский, — эта бесчестная троица почти согласилась напасть на владения короля Людовика, поддавшись уговорам пройдошливого Джорджа Вильерса.

Ещё чуть-чуть, и Франция стала бы похожа на раненого медведя, отбивающегося от собак, теряющего кровь и силы. Но не бывать тому!

Поимка Монтегю спутала карты внешним врагам государства, оборвала связи, раскрыла секреты. А мы и внутренних вражин поприжали…

— Да, киса? — проворковал Ришелье.

Он погладил Мириам, и кошка замурлыкала, впуская и выпуская коготки.

Ох, уж эти внутренние враги! Нет ничего подлее родни, особенно если речь идёт о близких его величества. Но и здесь Бог был милостив.

Сезар де Бурбон, герцог Вандомский, и его брат Александр, Великий приор Мальтийского ордена, заключены в Венсенском замке. «Его податливое высочество», герцог Анжуйский, стал по воле своего венценосного брата герцогом Орлеанским.^[52]

Мари де Шеврез, герцог де Субиз и брат его всё ещё на воле? Это временно, ибо Бог с нами…