Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Нет, они будут причинять вам неудобства.

— Никаких неудобств, я уже не первый год как при дворе, два лета воевал и зиму провел в осаде. Мне не впервой.

— Вам и мне жить в палатке не впервой, а они ж женщины. Сами понимаете.

— Велю построить им уборную.

— Им мыться нужно, и прислуга требуется.

— Велю построить купальню и ванную привезти. И служанку найму, — обещал на все согласный Третий Форшнейдер принца Карла, курфюрста Ребенрее. — И печку велю поставить в моем шатре.

«Ишь как тебя Хильда-то присушила, еще немного — и дом ей построишь», — опять отметил про себя кавалер. И спросил:

— Так, значит, вы меня пропустите в город?

— Нет, — твердо повторил молодой рыцарь, — ослушаться приказа сеньора я не могу, — он чуть помолчал и прибавил многозначительно и уже тише, — но случиться может всякое.

Спрашивать, что может случиться, Волков не стал, решил подождать. Агнес и Брунхильда расположились на кровати Георга фон Пиллена, в его шатре, а кавалер, не снимая сапог, завалился в телегу, но заснуть он не успел. Пришел караульный и доложил:

— К вам солдат из местных.

— Зови.

В темноте пришедшего Волков едва различал, но слышал хорошо:

— Господин, на заре, как только закраснеет, будьте готовы, стойте в тумане, ближе к леску, что у самой реки, я сержант Рибе, я караул с южной заставы снимать поутру приду, как сниму, так вы увидите. К реке идите заранее и по реке, по туману. Так и пройдете в город.

— Спасибо, брат-солдат, — поблагодарил Волков, затем не пожалел, достал из кошеля тяжелую имперскую марку, вложил в крепкую солдатскую руку.

— Брат-солдат? — переспросил сержант Рибе. — Вы ж вроде как из благородных?

— Стал, а был солдатом, как и ты.

— Бывает же такое!

— Бывает, как видишь.

— Что ж, за деньгу спасибо, да только теперь я ее у вас не возьму, негоже у брата-солдата брать. Да и неправильно деньгу брать с тех, кто на смерть идет.

— Бери-бери, коли сгину, она мне не пригодится. Мародеры с тела поднимут, лучше тебе отдам. Ты, главное, меня в город проведи.

— Что ж, раз так, проведу, хотя зря вы туда идете, за полгода не вышел оттуда никто. Вы по туману сейчас к реке ступайте и стойте у леска. Вас там никто не приметит, даже когда закраснеет на востоке. А как солнышко покажется, я по первой росе караул в лагерь поведу, вот тут вы уже не ждите, идите, да хранит вас Бог там.

Сержант ушел.

— Роха, Пруфф, собирайте людей, запрягайте лошадей. Ёган, коня седлай, идем сейчас.

— Куда мы в такую темень пойдем, и люди еще спят, — заворчал капитан.

— Людишки устали, — поддержал его Роха.

— Либо идем сейчас, либо поплывем на барже, — предложил Волков.

Никто более с ним спорить не стал, пошли будить людей.

⠀⠀

⠀⠀

⠀⠀

Глава 10

⠀⠀

Волков надеялся, что справится с ситуацией так, как планировал.

— Капитан, пусть четыре человека возьмут крюки и растащат мертвяков с дороги, иначе телеги не проедут, — велел он.

— Будет сделано, кавалер, — отвечал капитан Пруфф.

— Пусть рукавицы наденут обязательно и не мажутся в трупную жижу.

Пара солдат налегла на ворота, чтобы открыть их до конца. Четверо под надзором сержанта Вшивого Карла стали растаскивать с дороги останки. Остальные напряженно ждали. Чтобы как-то ободрить людей, кавалер обратился к ним с речью:

— Слушайте меня все, ничего страшного в мертвецах нет, я их видел тысячи и тысячи, главное — не касаться зачумленных, это мне один умный врач сказал, а коли кто прикоснется, так того будем мыть уксусом. В этом городе нам делать нечего. Найдем храм, заберем мощи и, с помощью Божьей, сегодня же выйдем из него. Запрещаю под страхом смерти входить в дома, поднимать что-то с земли, пусть даже золото будет там лежать, только церковь и мощи нам надобны в этом городе. Монахи, причастите жаждущих, и все помолитесь, чтобы язва нас миновала.

Он замолчал, надел перчатки, осенил себя святым знамением, и солдаты последовали его примеру.

⠀⠀

Солнце уже сушило росу на крышах домов, а туман еще полз по улице, когда рыцарь Божий Иероним Фолькоф через южные ворота въехал, впереди людей своих, в чумной город Фёренбург.

За городом вороньего гвалта почти не было слышно, а тут за стенами он почти оглушил кавалера. Мерзкие твари: и вороны, и чайки, крыльями разгоняя клочья тумана, с шумом и раздраженным ором взлетали, садились на крыши и гадили везде, настороженно следили за людьми, что помешали им пировать.

— Капитан, — позвал Волков, останавливаясь, — семь человек в авангард, трое идут вперед, двое смотрят улицы и переулки, что справа, двое других, что слева.

— Да, господин кавалер. — Капитан отъехал, распорядился.

Так и пошли, не торопясь, рассматривая строения, что стояли по обе стороны широкой для города дороги. Дома вокруг были крепкие, все беленые, с черными от времени стропилами, окна со стеклами. Многие строения с заборами и большими воротами. Видимо, кто-то и конюшни тут имел. Зажиточная улица. Но сейчас здесь никого не было: ни городской рвани, ни честных горожан. Дома стояли с открытыми нараспашку дверями. Ворота тоже нараспашку. Во многих окнах стекла биты, они словно предлагали: загляни сюда, дружок, хозяева наши мертвы, но тут есть чем поживиться.

Волков дождался, пока капитан Пруфф с ним поравняется, и тихо сказал:

— Капитан, тут очень много соблазнов для ваших людей, следите внимательно за ними, это не вражеский город, грабить я не позволю.

— Буду следить, господин кавалер, — заверил капитан.

И тут сержант, шедший в авангарде, закричал:

— Господин кавалер, тут живые!

Волков, Ёган поехали вперед,