Ветер богов - Богдан Сушинский

— Но нам не удастся создавать там целую армию. Кое-какое подполье — да. Небольшие отряды могут просуществовать месяц-другой, да и то лишь в ожидании нашего наступления. Зимой в сибирских лесах долго не попартизанишь.

— Нужно создавать отряды за Байкалом, — придурковато улыбался Куроки, указывая корявым пальцем куда-то в пространство, словно бы и не слышал объяснений командующего. — Семеновский корпус там… создавать. Когда начнет воевать корпус, армия Семенова тоже пойдет за Амур. Вы ведь этого хотите, генераль? — слово «генерал» Куроки так по-настоящему и не освоил, хотя в последнее время — видно, благодаря общению с белоэмигрантами — русский его стал намного чище и богаче. Вот только «генераль» по-прежнему получалось на французский манер.

— И что мы там станем делать, позвольте вас спросить? Пока мы поднимем восстание, Советы разделаются с Гитлером и перебросят к Амуру столько дивизий, что те сапогами нас затопчут. Фронтовиков бросят, прошедших всю Европу. Победителей. Какие силы я смогу противопоставить им, если ваша Квантунская до сих пор ни одного брода через Амур не прощупала?

— Мы вам поможем, господин генераль, мы вам… Мы дадим вам оружие. Вы сможете мобилизовать свой русский резерв…

«Да они же предают тебя, в соболях-алмазах! — вновь вспылил Семенов, поняв, к чему клонит Куроки. — Они вышвыривают тебя за дверь, как шелудивого пса на съедение голодной волчьей стае — вот чем они платят тебе за всю твою службу! Сабельно, азиат вашу мать, сабельно…»

— Коль уж выступать за Амур, то выступать вместе, господин генерал, — впервые назвал Семенов тот истинный чин, в котором пребывал мнимый переводчик.

— Генераль? — удивленно переспросил Куроки.

— Да, вы — генерал Судзуки. Мне это прекрасно известно. И впредь давайте говорить как генерал с генералом.

Какое-то время Судзуки оцепенело смотрел на командующего, не зная, как ему следует реагировать на это признание. Затем неожиданно взорвался:

— Правильно, я — генераль Судзуки. Но впредь вы, генераль, будете знать только то, что вам надлежит знать.

— …Если же Квантунская армия, — продолжал выплескивать свой гнев Семенов, уводя Судзуки от болезненной для него темы конспирации, — не собирается воевать с Россией, тогда не спешите изгонять нас. Куда нам теперь? На погибель, что ли? Мы еще понадобимся вам здесь. Нам еще вместе придется сражаться и на Амуре, и на Сунгари. И не надейтесь, генерал, что, разгромив германцев, большевики позволят вам, союзникам Гитлера, хоть полгода продержаться в Маньчжурии и вообще в Китае. Так что вы еще молиться будете на моих казачков-рубак, потому что ни в одной рубке-схватке с русскими вам не устоять. Это я вам говорю, русский казачий генерал Семенов.

— Когда русские разгромят германцев, мы с ними уже заключим мирный договор, когда русские разгромят… — в улыбке Судзуки не осталось уже ничего такого, что свидетельствовало бы о вежливости и традиционной сдержанности японцев. — Сталин не решится переходить Амур и начинать вторую великую войну — теперь уже в Азии. Так же, как мы не переходили Амур, когда он отступал к Москве.

— Просто вы еще не поняли, господин генерал, что имеете дело с коммунистами, в соболях-алмазах. Для которых понятие слова чести и верности договору абсолютно ничего не значит.

— То есть вы считаете, что они нападут на нас в любом случае? — предельно сузились глаза Судзуки, когда, перегнувшись через стол, он приблизил свое лицо к лицу атамана Семенова.

— Я в этом уверен, в соболях-алмазах. И не хотелось бы дожить до того дня, когда придется вспоминать о моем предупреждении, уже находясь в плену у красных. В одном лагере с вами.

Судзуки нервно рассмеялся и откинулся на спинку кресла. Пророчество относительно лагеря красных показалось ему на удивление забавным.

«А ведь он не понимает, что это не так уж смешно выглядит, как ему кажется», — с грустью подумал Семенов, вновь убеждаясь в том, что и в штабе Квантунской армии, и в самом Токио так до сих пор и не уяснили, какую непростительную глупость они совершают, пытаясь отсидеться за Амуром, словно юродивые на пепелище.