Нормандский гость - Владимир Москалев

Первой вошла Герберга, следом Гизела. И уже по одному этому стало ясно, которая из них кузина короля франков. Карл Лотарингский сразу же понял это, хотя не узнал племянницу и стоял растерянный, глядя на нее и не зная, с чего начать разговор. Но она сама пришла ему на выручку, с любезной улыбкой шагнув навстречу:

– Боже мой, дядя Карл! Вы что же, не узнаете меня? – и, подойдя, поцеловала его в щеку, чуть привстав на цыпочках.

– Да и не мудрено, племянница, – оправдываясь, заговорил герцог, – прошло, наверное, лет десять…

– Одиннадцать, дядя, – уточнила Герберга. – Это было, когда вы с братом, Ренье и Ламбером отправились в Лотарингию отвоевывать Эно у графа Годфруа. И мне тогда тоже было одиннадцать. Больше мы не виделись. Поэтому я от всей души прощаю вас.

– И какая же ты стала теперь! – восхищенно протянул Карл, разглядывая племянницу. – Вытянулась, похорошела, красавица хоть куда, не устоять ни одному мужчине.

Он выразительно взглянул на Беатрису.

– А вот вы совсем не изменились, – с улыбкой продолжала Герберга, – наверное, поэтому я сразу и узнала вас. Впрочем, все же постарели: на висках несколько седых волосков.

– Это от забот, моя дорогая, – ласково ущипнул ее за щеку Карл. – Но ты не одна, Герберга? – и он перевел взгляд на Гизелу, безучастно наблюдавшую сцену свидания родственников. – Не ошибусь, если скажу, что это твоя сводная сестра?

– Ну конечно же! – бойко подтвердила Герберга. – Ведь герцогиня Беатриса сказала вам, не правда ли? Гизела старшая дочь короля Бургундского и, между прочим, племянница самой императрицы.

Гизела подошла и вежливо поздоровалась с герцогом.

– Я слышал о вас и вашем муже, – сказал ей Карл Лотарингский. – Мне очень жаль, что Генрих отсидел столько лет в заточении. Я рад, что он наконец на свободе и вы снова вместе.

– И я рада, герцог, поверьте, что и вам удалось выбраться из темницы, которая зовется Брюсселем. Честное слово, при дворе франкского короля вы будете в большем почете и окружены вниманием знатнейших женщин королевства. Тогда станет ощутимой разница между Брюсселем и Ланом.

– Я ее уже ощутил, герцогиня; выводы явно не в пользу Нижней Лотарингии.

– Скажите, дядя, а где же ваш спутник? – задала наконец Герберга давно вертевшийся у нее на языке вопрос.

– Мой спутник?

– Ну да, мы видели вас из окна с каким-то Голиафом.

Карл рассмеялся, переглянувшись с Беатрисой.

– Этот человек совсем недавно стал моим другом, – сказал он племяннице, – поэтому рассказывать о нем я ничего не буду. Скажу только, что он норманн. Викинг. Ты еще успеешь познакомиться с ним.

– А куда он подевался?

– Ушел на конюшню выбирать себе лошадь.

– Ах, так…

– А теперь мы оставим герцогиню Беатрису, ведь ей вовсе не интересно слушать наши семейные тайны… – Карл взглянул на хозяйку дома, словно надеясь на ее согласие с таким решением, – … и ты расскажешь мне, как жила все это время, – продолжал он, взяв племянницу под руку, – а потом я расскажу о себе.

– С вашего позволения, герцог, а также с вашего, герцогиня, я покину вас, – неожиданно заявила Гизела. – Нынче такой погожий день… я, пожалуй, прогуляюсь по двору.

И сестры многозначительно переглянулись. Гизела торжествовала; Герберга, закусив губу, уныло опустила взгляд.

– Быть может, составить вам компанию? – предложила старая герцогиня, обращаясь к молодой. – Посидим в беседке и мило поболтаем, если вы не против, конечно.

– Нет, нет! – остановила ее жестом руки Гизела. – Вам не стоит беспокоиться. Я люблю гулять одна.

Этот бурный протест не удивил Беатрису. Женщина умная, она сразу же догадалась о цели прогулки старшей дочери короля Конрада, едва вспомнила упоминание Карла Лотарингского о конюшне. Загадочно улыбнувшись, она сказала:

– Что ж, не стану вам мешать, тем более, что я и сама большая любительница таких прогулок. А вы, герцог, – добавила она, обращаясь к Карлу, – берите с собой племянницу и идемте со мной. Я покажу вашу комнату. Там вы и будете ожидать моего возвращения из поездки.

– Вы уезжаете? – спросила Гизела.

– Да, ненадолго.