Тайна одной ноги - Александра Зайцева

На противоположной стене висел план санатория. Для пожарной безопасности. Корпус один — это столовая с актовым залом, корпуса два и три — жилые, корпус четыре — лечебный, пять — административный. И почти впритык к забору — еще одно здание. Без номера, без ничего. Как я раньше не замечала? Недострой! Я прикинула: если пораньше свалить с процедур, можно протоптать туда тропинку. А вдруг я с самого начала была права и тетя Гуля не та, за кого себя выдает? Подклад-то вон как ловко сцапала, без тени сомнения! Или Роза Жановна нагло колдует в заброшке, свила там ведьмино гнездо. Будь она нормальным человеком, а не ведьмой, она бы давно нас простила. Опять же, рабочий пропал. Ботинок остался. Хотя Павел Зигмунтович — тот еще балабол, любитель слухов. Один раз сказал, что на ужин будут оладушки с вареньем. И что? Никаких оладушек. То запеканка, то макароны.

Я решила исследовать недострой во что бы то ни стало. Может, наш неупокоенный где-то там обитает. И вообще, не бывает таких совпадений! Мы ищем духа, а Павел Зигмунтович вдруг нам рассказывает о пропавшем рабочем. Послание высших сил! Правда, силы могли бы выбрать более надежного посланника. И лучше информированного.

После ЛФК Соня вышла в растрепанных чувствах.

— Больно, — пожаловалась она. — И унизительно.

— Фигня, бывает и хуже, — сказала я. — Слушай сюда: у меня есть план.

— От твоих планов одни проблемы, — как-то не по-дружески заявила Соня. — Ведьма не ведьма, следы не следы.

— Да, но всплыла интересная информация. Я знаю, где недостроенный корпус. И призрак наверняка там. Привязан к месту безвременной кончины. У неупокоенных всегда так.

Соня заинтересовалась. Мы дошли до второго жилого корпуса, повернули на аллею, продрались через густые кусты и увидели за елками угол недостроенного здания. Так сразу и не скажешь, что там что-то есть. Ни тропинки, ни лазейки. Снег стоял непроходимой стеной, кое-где торчали длинные сухие стебли репейника.

— Нам туда! — показала я.

— Опять снега в ботинки наберем, — заартачилась Соня. — Ты только-только поправилась! Сляжешь! Обе сляжем.

Говорят, бомба в одну и ту же воронку два раза не падает. Если я переболела, следующий раз будет не скоро. Соня с тоской посмотрела в сторону нашего корпуса. Но я стояла на своем.

— А ты как хотела? Чтобы призрак сам к нам прибежал? Держите меня, типа, все для вашего удобства.

Соня попробовала снег ногой.

— Глубоко!

— Хорошо. Я пойду первая.

И я стала протаптывать тропинку. Это оказалось трудозатратно. За полчаса мы прошли метров двадцать, промерзли, устали. До недостроенного корпуса оставалось еще три раза по столько же.

— Сдаются только слабаки! — убеждала я Соню, которая вообще легко отступала при малейших трудностях. — Зато без всяких сомнительных личностей. Никаких Розы Жановны и Любочки. Никаких любителей бассейнов. Сами. Найдем. Призрака.

Соня неловко врезалась мне в спину, я чуть не полетела в снег. А чего особо беречься? Стала активно разгребать проход руками, перчатки отсырели, пальцы превратились в десять сосулек. Сзади хлюпала и ныла Соня, но меня это только бодрило. Я копала и копала, пока мы наконец не подобрались к углу корпуса.

Здание кирпичное, двухэтажное, без балконов. На стене — облупленная мозаика. Огромное мужское лицо то ли в каске, то ли в кепке. И улыбка. Такая у клоунов в фильмах ужасов бывает, от уха до уха. Нечеловеческий оскал.

Солнце нырнуло в тучи, вокруг потемнело. Соня за моей спиной тряслась.

— Давай завтра! — предложила она. — Там наверняка доски, кирпичи, ноги переломаем.

— Мы в санатории, нас вылечат! — сказала я и поняла, что сама тоже боюсь идти дальше. Кругом никого, снежные завалы, корпус пустой. Окна такие страшные, слепые. От них могильным холодом веет, аж до пяток продирает. — Заглянем! Ненадолго.

Пригибаясь, словно на нас могли напасть сверху, мы подобрались к ближайшему окну. Внутри — мутный слоистый мрак. Пришлось достать телефоны и подсветить. Луч выхватил грязную лестницу, мусор, ведро, лежащее на боку, и какие-то тряпки кучей. Вид разрухи нехило так морально давил.

— Ничего! — сказала я. — Давай пройдем чуть дальше.

— Мама, мамочка, — шептала Соня и дула себе в ладони, сняв окаменевшие от снега и льда перчатки.

Кое-как мы добрались до следующего окна, и там-то случилось то, что случилось. Я подняла руку с телефоном выше, чтобы светом охватить побольше помещения, и увидела их. Глаза. Огромные. Полные лютой злобы. Они сверкнули, я отшатнулась, упала на Соню, и мы повалились в снег.

Глаза были нарисованы каким-то любителем корявых граффити. И главное, не обычную краску взял, а светящуюся. Выпендрежник.

Я, когда из-под Сони выбралась, снег выплюнула, шапку с глаз на макушку подвинула и снова заглянула в заброшку, сразу поняла. Сказала Соне: отбой, это картинка на стене. Но Соня убедиться не захотела, тоже поднялась и заковыляла прочь. Правда, пошла не в ту сторону, даже не заметила, что по нетоптанному снегу продирается. Пришлось тащиться следом, уговаривая подождать. Зря старалась, Соня не обернулась ни разу. Перла как бульдозер — так же медленно, но целеустремленно. И свою волосатую шапку не поправила — та съехала на затылок и грустно болталась в такт железобетонным Сониным шагам.

Потом Соня зачем-то повернула за угол недостроя. Я ускорилась, тоже повернула и чуть с размаху не воткнулась в ее спину.

— Ты чего? Соня, что такое?!

— Странно, да? — очень спокойно ответила она. Будто не падала сейчас в снег, не пугалась, не злилась на меня, не брела, как потерянная, неизвестно куда.

Я обогнула Соню и встала рядом. Непонимающе уставилась на снежный пустырь и забор за ним.

— Дорожка, — пояснила Соня.

А ведь правда. От забора к корпусу тянулась широкая и хорошо утоптанная полоса. Здесь явно ходили. Часто.

— Ага, — тупо согласилась я. — От забора.

— И в заборе, скорее всего, калитка или дыра. Так всегда бывает.

Соня наконец повернула голову и посмотрела на меня. Без страха. С интересом. Сказала:

— Одной ногой так снег не вытоптать. Даже если это потусторонняя нога.

— Может, бездомные какие-нибудь здесь прячутся. Ночуют. Живут.

— В январе?

Ну да. Холод собачий, тем более по ночам. Но кто еще это может быть?

Мысли закончились. Мы стояли по колено в сугробе и просто смотрели на пустырь. И тут Соня удивила меня инициативой. Предложила пройти по дорожке и посмотреть, что там с забором. Вдруг мы раскроем опасный заговор или рассекретим террористическую организацию. Тогда бабушка сможет гордиться Соней сразу, и не придется Пушкина со сцены читать. Мне эта идея понравилась. Дорожка приличная, шагать по ней легко. Только один вопрос не давал покоя.

— А заброшку осмотреть? То