Тайна одной ноги - Александра Зайцева

— Успеем, — сказала Соня как отрезала. — Потом вернемся.

Я ей поверила, и мы пошли. До забора добрались быстро. Был он серый, металлический, с прутьями, подпертый с той стороны горами снега. И дыра, конечно, тоже была. Как будто кто-то сильный раздвинул прутья. Пролезть можно даже взрослому, упитанному человеку. А по ту сторону дыры — лес, темный, густой и притихший. Недружелюбный на вид. В таком просто обязаны водиться оборотни. И заходить в него можно только держась за руки, чтобы заблудиться и добрести в итоге до пряничного домика, где нас быстренько сожрут. Хорошо, что дорожка вела не в чащу, а вдоль забора.

Соня первая пролезла через дыру, я за ней. Молча, не сговариваясь, потопали по дорожке дальше. Соня наклонила голову, будто пробивала лбом преграды, и сопела. Я подумала, что хорошо бы метки оставлять, чтобы знать, где мы шли. Хлебные крошки бросать или веточки. А потом подумала, что в любом случае не заблудимся, развилок же нет никаких.

Разговаривать не хотелось. Чувствовалось в воздухе какое-то напряжение. Не опасное, а безнадежное, тоскливое.

— Тихо как, — заметила Соня.

Да, тишина вокруг стояла полная, словно кто-то выключил звук. В смысле — фоновый. Лес все-таки, птички какие-то должны быть, шелест. Но, с другой стороны, лес зимний, ему и положено безмолвствовать. Наверное.

— Интересно, а олени тут есть? — вслух подумала я. Они же редкие благородные животные, увидеть бы своими глазами.

— Зачем нам олени? — вяло поинтересовалась Соня.

— Просто.

— Все олени в тепле сидят, в столовой на обеде.

Так мы дошли до угла и повернули. Ничего не изменилось — забор, лес, дорожка. Еще минут десять шли молча. Снова повернули и…

— Дыра, — сказала Соня.

Будто я сама не видела. Точно такая же дыра, как та, из которой мы недавно вылезли.

— У меня странное чувство, — сказала я. — Что мы вернулись на прежнее место.

— И у меня, — согласилась Соня. — Но это невозможно.

— Если мы попали во временную петлю — возможно.

— Это как?

— Как ловушка. Куда бы ни шел, оказываешься в исходной точке. Опять идешь, и снова там же. Постоянно, целую вечность. И если мы посмотрим в эту дыру, то увидим недострой. И может быть, даже самих себя. Как в окно заброшки заглядываем. Или в снегу барахтаемся.

Соня попятилась от дыры:

— Я не хочу.

Я тоже не хотела. Но какие еще были варианты? Только вперед. Поэтому сжала кулаки и шагнула в дыру. И никакой заброшки за ней не оказалось! Фух! Я только сейчас поняла, как сильно напряглась из-за своих диких фантазий. Как сильно вся сжалась. Будто на той стороне меня сразу в лицо ударят и нужно сгруппироваться. А теперь отпускало. Даже теплее стало, и улыбка сама собой наползла на лицо. Я видела наш корпус! Милый, привычный, родной! Дорожка вела к нему, петляя между елками. А потом ненадолго терялась в кустах и сливалась с хорошо знакомой нам аллеей.

Возле которой мы нашли следы одного ботинка.

Мимо которой тетя Гуля волокла ночью мусорный мешок.

Рядом с которой Роза Жановна кормила кошек во тьме.

— Как ты думаешь, кто там ходит, вдоль забора? — решилась я задать вопрос, который камнем давил мне на грудь.

— Воры, — мрачно ответила Соня.

— Да ладно! В заброшке брать нечего, в корпусах одни пенсионеры. Но вот если вспомнить йети Розы Жановны… — хихикнула я.

Допустим, в местном лесу обитает разумная обезьяна. Мороз, лютый голод, пенсионеры галдят, спать мешают. Есть же еще какие-то существа, не пойманные учеными. Чупакабра, например. Почему-то про воров думать совсем не хотелось. Это скучно и неприятно.

Пенсионеры начали стягиваться на обед. Мы с Соней решили потом разобраться в ситуации. Тот, кто ходит вдоль забора, наверняка делает это часто, иначе дорожку быстро завалит свежим снегом. Рано или поздно он нам попадется. И если это призрак — тут-то ему и хана! Ну, как хана… Надо изготовить ловушку, чтобы он от нас не сбежал и не помешал оказать ему помощь по упокоению. Хорошую, большую, надежную. И поискать видосы у Влада Вампира на эту тему.

Суп на обед был такой жидкий и прозрачный, что Соня совсем скисла. Зато отличный микробассейн для Павла Зигмунтовича, комнатной температуры. Но старик на обед не пришел. Было странно видеть его пустой стул, чистую ложку, полную тарелку. И пирожки все целые, румяные. Соня разломила — с яйцом и луком.

— Заболел плесневед, — предположила я. — А как же репетиция?

Соня хмыкнула. Похоже, ей совсем его не жаль.

— Что с его пирожком делать будем? — продолжала я. — Может, отомстим, съедим?

— Да? А потом он явится и скажет, что мы совесть потеряли.

Аргумент. Совесть терять нельзя, ее берегут смолоду. Хотя, как по мне, лучше зубы беречь, это понятнее.

Нам принесли второе. Макароны по-флотски, которые здесь торжественно называли в меню карбонарой. Не успели попробовать, как к столу подкатилась Нинсанна. Очень оживленная.

— Девочки, ешьте быстрее, но не торопитесь, — сказала она. — Жевать надо тщательно. Мы вас ждем ровно в три на репетицию. Форма одежды обычная. Просьба не опаздывать!

Не человек, а протокол. Тоже, наверное, училка какая-нибудь, завуч. Соня посмотрела на нее как на врага. А у меня зашевелилось нехорошее предчувствие.

— Ты свой текст выучила? — спросила я.

Соня помотала головой.

— Вот и я нет. Они нас морально уничтожат, особенно заведующая.

— Давай заболеем, — предложила Соня. — Как плесневед. Уверена, он сбежал. Слышала, как выл про лекцию? Не выдержал давления коллектива.

— Нет, спасибо, я уже наболелась. Хотя это мысль! Будем кашлять! Тогда они сами нас прогонят.

Мы потренировали кашель, и Соня чуть не подавилась макаронами. Решили изобразить аллергию на пыль, тем более что у Сони она тоже была, в легкой форме. А если Любочка надушится иланг-илангом, упадем в конвульсиях и поползем на свободу между креслами. К концерту все выучим и вернемся. За овациями и почетной грамотой.

Выйдя из столовой, мы услышали шум — рядом с актовым залом толпились участники концерта, двери были закрыты.

— Ключ! Где ключ? — вопил кто-то.

— Несут!

Появился неизвестный дядька в костюме, с плоским лицом, похожим на рыхлый блин. Массивный, на вид свирепый. Он растолкал всех и открыл двери. Пенсионеры стали щемиться внутрь, как первоклашки в спортзал.

— Спасибо, Дмитрий Антонович! — Нинсанна вцепилась в дядьку и стала жать ему руку. Наверное, она так заигрывает.

— Хватит, ну, — бормотал тот. Говорил он странно, будто держал во рту горячую картошку. — Заведующая велела. Ну, вы там… следите за порядком. Если что, меня набирайте.

— Конечно-конечно! — расплылась в улыбке Нинсанна. — А вы не принесете нам на