Остров масок - Улисс Мур

Джейсон, волнуясь, вошёл в конюшню. Лошадь потрясла гривой, словно поняла, что её сейчас выведут.

– Это Ариадна, – сказал Леонардо. – Ариадна, а это. Джейсон Кавенант.

Он подождал, пока Джейсон погладит лошадь, потом опустил свою большую ладонь на руку мальчика и, прижав ее к шее лошади, сказал:

– Ну вот, теперь вы друзья…

Потом указал на седло, висевшее на крючке, и прибавил:

– Оседлай, пожалуйста.

Джейсон хотел было возразить, объяснить, что никогда в жизни не седлал лошадь, но сказал только:

– Мне же не достать его. – И развел руками. – Оно слишком высоко висит!

– Так подпрыгни, – сказал смотритель маяка и вышел из конюшни.

– Значит, собираетесь ограбить меня. – сказал Нестор, следуя за попрошайкой на кухню. – Короче говоря, воры вы!

Дон Диего Валенте, придя в восторг от света в холодильнике, буквально опустошил и распотрошил его, пытаясь понять, откуда там такое удивительное яркое свечение.

Диегуита тем временем рассматривала разные безделушки и статуэтки на мебели и, как только находила что – либо, казавшееся ей особенно ценным, тотчас уносила.

Смирившись с тем, что им не удастся понять, куда они попали, мошенники придумали простой план, как ограбить виллу «Арго».

– Воры, говоришь? – с возмутился Дон Диего. – Какие же мы воры?! – Уперев руки в бока, он смотрел на электрический свет в холодильнике. – Проще простого обозвать нас ворами! А скажи мне, кто хоть однажды не воровал что – нибудь? – И прежде чем Нестор успел ответить, попрошайка добавил: – Ты разве никогда не воровал сердце девушки? Или время у кого – то, кому осталось жить меньше, чем тебе? Или же. Ещё. Третий случай.

Дон Диего почесал нос, припоминая третий случай воровства, словно забыл вдруг выученные наизусть примеры.

Заметив его затруднение, Нестор усмехнулся:

– Не ожидал, что ты такой философ. Так или иначе, мне не нравится ваше поведение – разве можно забирать вещи из чужого дома и уносить их, как делает твоя подруга?!

– Согласен, это называется воровство, – признал попрошайка, выходя в сад и направляясь к лестнице, ведущей на пляж. – Когда берут чужое. Верно. Но в таком случае и Совет десяти, который правит Венецией, тоже ворует. потому что заставляет платить всех торговцев! Во всяком случае, такова жизнь. Лучше скажи мне, старик, как называется это море?

– Атлантический океан.

Глаза попрошайки загорелись. Он закинул руки за голову и глубоко вдохнул солёный морской воздух:

– Ясно! Выходит, я не ошибся! Я узнал этот запах!

– Откуда ты родом? – спросил Нестор. – Испанец?

– Я – гражданин мира. Моя мать из Валенсии. А отец. Кто его знает? Он умер, так и не сказав мне правды. Умер от кашля. Мне было двенадцать лет, и я пошёл служить юнгой на судно. Я видел острова в Атлантическом океане, которые называются Кабо – Верде. И Марсель видел, и Геную, пока нас не обстреляли. И тогда я поклялся ни за что больше не ступать ногой ни на какое судно. Потом встретил Диегуиту, и мы отправились в Венецию работать на поставщиков пряностей, и работали, пока нужны были. А потом… Теперь вот приходится как – то выкручиваться.

Из дома вышла довольная Диегуита, неся лампу с позолоченной ножкой.

– Посмотри, дорогой, она вся золотая! – обратилась она к Дону Диего.

Нестор разозлился, узнав лампу, которая стояла на столике возле телефона. Нужно увести этих двоих подальше от виллы «Арго», прежде чем они разграбят её.

– Интересно. – проговорил старый садовник. – А как вы думаете выбраться отсюда?

– В каком смысле? – с недоумением сказал Дон Диего.

– Как собираетесь увезти отсюда все эти вещи? Если пешком, то мой хозяин сразу же поймает вас.

Только сейчас Диего, похоже, понял, что Диегуита вынесла во двор слишком много всяких позолоченных и красивых вещей.

– И верно, – кивнул он. – Нужна лошадь. Где тут у тебя конюшня?

– На вилле «Арго» нет конюшни, – ответил Нестор.

– А как же вы передвигаетесь? – удивился Дон Диего.

– Пешком или на лодке.

– Не говори мне о лодке! Я поклялся!

– Тогда придётся поискать лошадь в ближайшей конюшне, – произнес Нестор с притворным равнодушием.

– А где она?

– Не скажу.

– А я думаю, что всё – таки скажешь.

Помолчав, Нестор произнёс:

– Нужно пройти немного пешком.

– Ах, вот как, старый хитрец! – улыбнулся Дон Диего. – Пока ищем лошадь, вернётся твой хозяин.

– По мне, так попробуйте на себе унести всё это, если сможете, – ответил Нестор.

Дон Диего подумал и посмотрел на груду сваленных в кучу вещей.

– Диегуита! – позвал он.

Девушка появилась в дверях с серебряной вазой, любуясь ею.

– Ты только посмотри! – воскликнула Диегуита. – Серебряная! В неё можно смотреться, как в зеркало.

– Постой, постой! – сказал Дон Диего. – У нас тут небольшая проблема.

Глава 16На обратной стороне картины

Росселла и Альберто Колла привели Джулию и Рика к большому, богато инкрустированному комоду, на котором стояли две старинные китайские статуэтки, шкатулка для драгоценностей из Смирны и лежал кинжал из Толедо.

– Не вижу тут никакой музыкальной шкатулки, – проговорила Джулия, с любопытством рассматривая вещи.

– Конечно, потому что она необычная. – сказал Альберто и взял стул. Сбросив туфли и поднявшись на стул, он снял со стены небольшую картину, висевшую над комодом.

– Рик! – воскликнула Джулия, узнав сад и дом, изображённые на картине. – Это же вилла «Арго»!

– Как ты говоришь? – спросил Альберто.

– Это дом, где мы живём! – объяснила Джулия. – Это наш парк, утёс. вот и ограда.

– В самом деле? – удивилась Росселла. И попросила мужа: – Покажи им раму, дорогой!

Алберто повернул картину, и ребята увидели ручку, вставленную в позолоченную раму, и металлический цилиндр, на котором была выгравирована сова – символ Питера. Зубчатое колесо соединяло цилиндр, усыпанный маленькими металлическими иголочками, с ручкой.

Альберто повернул ручку и сказал:

– А теперь послушайте.

Иголки словно побежали по тонким металлическим пластинам, и послышалась красивая мелодия.

При звуках этой музыки Рику вдруг показалось, будто он перенёсся в детство. Зазвучала та самая мелодия, которую он слышал однажды много лет назад в магазине Питера Дедалуса, куда пришёл с отцом купить часы. Он не сомневался, потому что мелодию эту помнил так же хорошо, как собственное имя.