Новенький - Дэвид Алмонд

И мы, дружными рядами, выходим на улицу. Мы стоим там, где нам велят стоять. Улыбаемся, когда нам велят улыбаться. Меняемся местами, чтобы все попали в кадр. Посередине – Мрок, миссис Фулихан, мисс Кристал и те двое, которые возят ящик. Мы позируем с ящиком, потом без ящика, потом его откатывают к фургону.

Некоторым ученикам доверяют подержать плакат с надписью КОРПОРАЦИЯ «НОВАЯ ЖИЗНЬ»: МЫ СОЗДАЁМ БУДУЩЕЕ.

Другим – прямо из рук счастливой миссис Фулихан – достаётся новенький школьный баннер: ШКОЛА НА ДАРВИН-АВЕНЮ – ВО ГЛАВЕ ПРОГРЕССА.

Нам велят улыбаться, хлопать в ладоши, размахивать руками, орать во всю глотку. Билли шипит:

– Достали. Я – к себе в сарай.

Миссис Фулихан кричит ему вслед, но он плевать на неё хотел. Да она и сама знает, с кем имеет дело: это же Билли Додс.

Мне тоже хочется слинять.

– Пойдём отсюда, – говорю я Макси, но тут Мрок наставляет на меня палец и говорит:

– Мальчик, ведь это к тебе Джордж ходил в гости? Да-да, я тебя спрашиваю!

Я молчу.

– Не стесняйся, малыш! Иди-ка сюда! Вставай вот тут, рядом! Ты отличный парень!

Крепыши подводят меня к Мроку. Он кладёт свою глупую ручищу мне на плечо. А теперь я должен эту глупую ручищу пожать. Ну за что такое наказание?! Фу…

– Надеюсь, ты гордишься, – шепчет он мне на ухо.

От него воняет дезодорантом.

Я хочу сказать: «Нет, не горжусь, нисколечко. Я вас вообще ненавижу».

Мрок в последний раз пожимает руку миссис Фулихан. Победно поднимает кулак. И пробирается сквозь толпу, раздавая на ходу автографы.

– Да ладно! Хватит уже! – говорит он неискренне, словно ему неприятно наше восхищение.

Он твердит, что мы прекрасные-распрекрасные дети и он никогда нас не забудет.

Крепыши загружают ящик с Джорджем в фургон. Все забираются внутрь. Выезжая за ворота, Мрок даёт прощальный гудок. Ворота за ними закрываются. Все продолжают аплодировать.

Рядом со мной Луиза.

– Вот и всё, – вздыхает она.

– Его больше нет, – говорю я.

– Это конец, – говорит Макси.

Внезапно рядом с нами вырастает Билли.

– Я его забрал, – шепчет он.

– Кого?

– Джорджа. Он у меня в сарае.

28

– Быстрее! – говорит Билли. – Они засекут, что его нет, и вернутся. Надо успеть.

Мы онемели. Мы застыли. Мы не знаем, что делать.

– Тащите портфели, сумки, – говорит Билли. – Сейчас самое время его вынести, пока все расходятся.

Мы стоим как вкопанные.

– Ну?! – рычит Билли.

Мы спешим обратно в класс. Там мистер Гуру – он до сих пор преисполнен впечатлений.

– Что я говорил! – восклицает он. – Я обещал вам незабываемое событие! Я был прав?

Ни думать, ни отвечать невозможно.

– Признайтесь! – говорит учитель. – Вы же никогда раньше не видели ничего подобного?

– Не видели, – выпаливаю я.

– Не видели, – кивает Макси.

– Не видели, – подтверждает Луиза.

Мистер Гуру смеётся.

– Только посмотрите на себя! Глаза как блюдца! – восклицает он. – Только послушайте себя! Онемели от изумления! Вот это эффект!

– Мы по домам, мистер Гуру, – говорю я.

– Хороших каникул, мистер Гуру, – говорит Макси.

– И тебе отдохнуть, Максимилиан.

Мы вываливаемся из класса. Стараемся пересечь двор и протиснуться сквозь толпу детей, словно ничего особенного не происходит.

– Куда это вы собрались? – кричит Нора-Нинтендо.

– К Билли в сарай, мисс! – кричу я в ответ.

– Ну, счастливо. Не каждую пятницу у меня выдаётся лишний свободный час.

Мы подходим к сараю. Билли ждёт внутри.

– Получите-распишитесь, – говорит он.

Я почти не дышу. Вот он, Джордж, разобранный на куски, лежит на лотках для рассады.

– Давайте же! – торопит Билли. – Каждый берёт одну часть тела и вперёд! Данни, держи голову!

– Голову?

– Да, чувак. Клади в чехол, вместо барабана.

– Куда?

Наконец я начинаю что-то соображать. Вынимаю барабан из чехла, сую его в шкаф с совками и граблями, поглубже.

Я поднимаю голову Джорджа – да-да, я поднимаю голову Джорджа! – и кладу её в чехол от барабана. Макси берёт ноги Джорджа и прячет их в большую спортивную сумку. Луиза берёт руки Джорджа и укладывает их в футляр для скрипки.

А Билли берёт туловище Джорджа и запихивает в садовый мешок.

И вот мы снова на улице. Двигаемся не спеша, прогулочным шагом – типа, всё это самое обычное дело.

У ворот ещё много детей.

– Данни? – окликает кто-то.

Меня аж подкидывает. Это миссис Имани, садится в свою машину.

– Данни, всё в порядке? – спрашивает она.

– Да, миссис Имани. Да.

Она хмурится. Всматривается в наши лица.

– Ничего не случилось?

– Нет, – говорю я.

– Нам нужно идти, миссис Имани, – говорит Луиза. – Пожалуйста.

Учительница смотрит на нас с удивлением. Или с подозрением? Мы даже дышать боимся. Но она раздумала задавать вопросы. Говорит лишь:

– Ладно, бегите! Летите как ветер. Хороших каникул, дети.

Мы просачиваемся через ворота мимо Норы-Нинтендо. Летим как ветер и ненадолго притормаживаем под цветущей старой вишней. Мы встаём там в кружок и смотрим друг на друга – ошарашенно и растерянно.

– Что будем делать? – шепчет Луиза.

– Спрячем его, – говорит Билли.

– И никому не скажем, – говорю я.

– Ведём себя как обычно, – говорит Макси. – На нас никто не подумает.

– А потом соберём его снова, – говорит Луиза.

– И он снова будет Джорджем, – говорю я.

– Айда по домам, – говорит Билли. – Его надо срочно спрятать.

Дальше каждый бежит в своём направлении. Домой. Прятать Джорджа.

29

В тот вечер мама возвращается поздно. Наконец под окном останавливается её ярко-синяя машинка – мама называет её «каблучок» – с рекламой салона, и мама, радостная, улыбчивая, входит в дом.

– У Долли Ханлан с улицы Бодлер завтра свадьба. Я прямо с ног сбилась. Ну, причёска, ноготочки – это понятно! Так она ещё восковую эпиляцию затеяла! Обе ноги, представляешь?! – Мама смеётся. – Ладно, тебе, небось, неинтересно про эпиляцию слушать, верно?

– Да, мам.

– А как она ойкала – интересно?

– Не надо, мам.

Мама усмехается и ерошит мне волосы.

– Снова отросли. Подстрижём завтра?

– Да, мам.

– На прошлой неделе один паренёк покрасил у меня волосы в синий цвет, – говорит она. – Красиво вышло. Хочешь тоже?

– Нет, мам.

– Тебе пойдёт. Под цвет глаз.

Она хихикает, потягивается, зевает.

– Я жуть как устала. И умираю от голода, – говорит она. – Сделаем пиццу?

– Угу.

Она хмурится.

– Данни, ты чего такой смурной?

– Я в порядке, мам.

За окном скрежет шин. Я вздрагиваю.

– Точно? – спрашивает мама.

– Да, мам.

Она