Через Ничейную равнину - Арина Остромина

Алёна так и сидела у края дороги. В голове металась только одна мысль: «Что теперь делать?» Но вдруг вспомнила: «Медальон! По нему меня узнают родители!»

Алёна схватилась за шею, надеясь нащупать тонкую цепочку. Но ни медальона, ни цепочки не было. От отчаяния у Алёны перехватило дыхание.

– Что с тобой? – испугалась за неё Даша.

Ничего не сказав, Алёна прерывисто вздохнула и снова заплакала. Надежды не осталось. Без медальона она ничего не сможет доказать родителям.

Даша протянула ей железную кружку с водой. Алёна нехотя сделала пару глотков, но почувствовала себя лучше. Погрызла сухарей, пожевала сухофрукты.

«Рано сдаваться», – сказала себе Алёна. И объявила:

– Пойдём к царскому терему. Спрячемся в кустах и будем наблюдать.

Даша обрадовалась:

– Ну и правильно! Мало ли почему твои родители эту самозванку приняли! Может, всё не так уж и плохо!

Пока шли остаток пути до царства Травников, Алёна постепенно узнавала места – вот здесь она гуляла с подружками, а сюда убежал козлёнок её соседей, и они с ребятами его еле догнали. А здесь из-под камня вытекает чистый ручеёк.

Набрали свежей воды в змеиный мешок, пошли дальше. Чем ближе подходили к домам, тем сильнее волновалась Алёна, но старалась не подавать вида. Она видела, что Даша ведёт себя спокойно, хотя причин переживать у подруги было куда больше. Алёне тоже хотелось стать сильной, но получалось плохо.

Когда на дороге зазвенел колокольчик, Алёна подтолкнула Дашу к кустам, чтобы их не заметили с проезжающей телеги. Вдалеке звучали взрослые и детские голоса, лаяли собаки, кто-то рубил дрова у себя во дворе.

– Обойдём деревню по лесу, – сказала Алёна. – Не хочу, чтобы нас видели. Сначала разузнаем про самозванку.

Даша на всё соглашалась: здесь, в царстве Травников, она охотно слушалась подругу, хотя в Змеином царстве и на Ничейной равнине любила с ней поспорить.

Алёна провела Дашу по узкой тропинке среди кустов, потом пришлось пробираться между забором и зарослями, и наконец Алёна остановилась посреди небольшого свободного клочка земли совсем рядом с воротами.

– Вот здесь и будем ждать! – объявила она, сев на траву.

Сквозь щели в заборе, сколоченном из тонких жердей, легко было наблюдать за двором при тереме. Алёна прижалась подбородком к тёплому оструганному дереву и с тоской смотрела на любимый дом. Всё такие же яркие бархатцы вдоль подъездной дороги. Всё такие же горшки с разноцветными петуниями по обе стороны от крыльца. На ступеньках дремлет Рыжик – небольшой дворовый пёс, с которым Алёна любила играть в мяч и бегать наперегонки. Неужели он не чует, что Алёна вернулась?

«Наверное, от меня теперь пахнет Змеиным царством».

Вот из дверей вышла бабушка, и у Алёны заколотилось сердце. Она еле сдержалась, чтобы не выскочить из укрытия, не закричать, не броситься во двор! Алёна с силой вцепилась в жердь изгороди и молча смотрела, как бабушка спускается с крыльца и уходит за дом, к ящикам и грядкам с лекарственными травами.

А затем к крыльцу подъехал просторный экипаж, на котором вся семья обычно ездила в гости. Алёна узнала кучера: старик Степан, с длинной белой бородой, очень похожий на Деда. Мелькнула мысль: «Вот бы Дед сейчас был здесь! С ним спокойнее», – но в это время открылись двери дома, и Алёна увидела родителей. У неё перехватило дыхание. Вот и настала минута, которой она ждала столько лет! Время как будто остановилось. Алёна замерев смотрела на маму и папу.

Они подошли к экипажу, а следом за ними выбежала девочка в нарядном красном платье с золотой тесьмой – ростом пониже Алёны и как будто чуть помладше.

Едва Алёна взглянула на лицо самозванки, ей стало жутко: она словно увидела собственный портрет, который был вставлен в пропавший медальон. Неудивительно, что родители ей поверили!

Девочка ловко забралась в экипаж, уселась рядом с Алёниной мамой. Папа расположился напротив. Они о чём-то разговаривали, но издали было не разобрать слов. Степан натянул вожжи, лошадь не спеша побрела к воротам. Алёна огляделась, увидела проход между кустами и вышла на дорогу. Даша молча выбралась за ней.

Пока экипаж ехал по двору, Алёна представила, что подумают родители: стоит у них на пути чумазая девчонка в запылённом платье – наверное, бездомная сиротка пришла за подачкой. Но вот экипаж выехал за ворота, и Алёна замахала руками. Степан остановил лошадь.

– Мама, папа! Это я, Алёна!

Папа обернулся и удивлённо посмотрел на неё. Мама ахнула, приложив руку ко рту. Девочка-самозванка втянула голову в плечи и съёжилась.

– Не надо так шутить, – опешил папа. – Наша дочь здесь!

Он указал на девочку в красном платье.

Алёна с обидой крикнула:

– Она обманщица! Разве вы не видите?

Мама растерянно переводила глаза с одной девочки на другую.

– Этого не может быть… Как же так… Алёна ведь уже вернулась!

– Вот именно! Этого не может быть! Почему вы ей поверили?! – голос Алёны срывался.

Но папу рассердила её настойчивость:

– А почему тебе мы должны поверить? Если ты и правда наша дочь, тогда это кто? – Он снова указал на самозванку.

Алёна в отчаянии смотрела на свою копию. По щекам покатились слёзы, но тут из-за её спины выскочила Даша.

– Да как вы можете! Родную дочь не узнаёте?! Спросите её о чём угодно! Она же Травница! Проверьте, что она знает!

Отец нахмурился, а мама торопливо сказала ему:

– Давай и правда с ней поговорим! Сразу всё станет ясно…

– Ну, хорошо, – отец нехотя спрыгнул на дорогу, подал руку маме, поймал в объятия свою новую дочку.

У Алёны защемило в груди: раньше он точно так же ловил её, когда она спрыгивала с верхней ступеньки экипажа. Но переживать было некогда: родители велели девочкам идти за ними к терему.

Алёна услышала, как мама тихо говорит папе:

– Хотя бы накормим их как следует. Вон какие худые!

В это время Рыжик, спавший на крыльце, вскочил, принюхался, залаял и метнулся на дорожку.

– Стой! Свои! – испугалась за девочек мама.

Но Рыжик уже подскочил к Алёне, закружился вокруг неё, подпрыгивая и виляя хвостом. Алёна присела на корточки, Рыжик поставил передние лапы ей на колени и лизнул свою прежнюю хозяйку в щёку.

– Рыжик, ну хватит! ― засмеялась Алёна.

Когда пёс немного успокоился, Алёна подняла глаза на родителей. Они изумлённо молчали: мало того что