Заклятие Лусии де Реаль - Иван Головня

– Выходит, он тоже следил за нами, – делает вывод Эдвин. – Иначе откуда ему знать, что за нами кто-то следил и даже подслушивал? Впрочем, Поля можно понять: детская привычка во всем видеть тайну. А вот те, другие… С какой целью они шпионили за нами? Или нам хотят помешать, или…

– Или отобрать то, что мы найдем… – смотрит в упор на Эдвина девушка. – Ты это хочешь сказать?

– Да. У нас могут быть непредвиденные осложнения, – дипломатично отвечает Эдвин. – Возможно, даже опасные. И я снова подумал: не лучше все-таки тебе остаться?..

– Остаться? – переспрашивает Мона и, не дожидаясь ответа, решительно заявляет: – Ни в коем случае! Теперь, после этой записки, об этом и речи не может быть. Или мы отправляемся на остров вдвоем, или не едем вообще. Ни ты, ни я! К тому же я склонна думать, что Поль просто неудачно пошутил. Или захотел напугать нас. Не пойму лишь – зачем?

– Мона, тебя не переспоришь, – идет на попятную Эдвин. – Ладно, будь по-твоему: мы едем вдвоем. Но имей в виду – хныкать не позволю.

– А это мы еще посмотрим, кто захнычет первым, – задорно усмехается девушка. – Смотри, как бы самому не пришлось краснеть.

– Ладно, сдаюсь! – поднимает Эдвин руки. – В таком случае ты постой здесь, а я схожу посмотрю, на месте ли судно. И узнаю, ничего ли не изменилось, чтобы не пришлось даром таскать вещи.

Эдвин спешит в отдаленный конец пристани, где обычно швартуются парусники, а Мона, проводив его взглядом, чтобы скоротать время, принимается рассматривать стоящие у пирсов корабли и снующую по пристани публику.

Едва Эдвин оставляет Мону, как от стоящей поодаль группы из четырех мужчин – не то туристов, не то отправляющихся на заработки безработных – отделяется сутулый человек среднего роста с утиным носом на плоском лице и спешит следом за парнем. Стараясь не попадаться на глаза, он издали, раз за разом натыкаясь если не на людей, то на лежащие у их ног сумки, наблюдает за Эдвином. В зависимости от того, видит он своего «подопечного» или теряет из виду, на его лице, круглом и плоском, как медаль, появляется выражение то хитрого благодушия, то озабоченности и даже испуга.

Миновав несколько пирсов со жмущимися к ним судами различных типов, величины и окраски, Эдвин останавливается перед марсельной шхуной с коротким и многозначительным названием «Удача». Шхуна выкрашена в черный цвет, бронзовые буквы местами отстали от обшивки, с реев свисают серые латаные паруса.

– Капитан на судне? – спрашивает Эдвин показавшегося на борту матроса с рябым плутоватым лицом и в надвинутом чуть ли не на самый нос сером берете с помпоном.

– Капитан! – оборачивается матрос. – Тут вас парень какой-то спрашивает!

– Пусть поднимется! – долетает до слуха Эдвина знакомый скрипучий голос.

– Милости просим! – делает шутливый реверанс матрос.

Хотя внешне шхуна выглядит старой, если не сказать древней, на ее палубе царит образцовый порядок и радует глаз идеальная чистота. Сразу видно, что хозяйничает на судне настоящий, знающий толк в морском деле шкипер.

Сидя на старом табурете, в тени рубки покуривает трубку пожилой сухопарый мужчина в надвинутой на один глаз мятой белой капитанке. Все остальное у него черное: черные штаны, черная футболка, черное лицо с острым, как у птицы, носом, черные, глубоко спрятанные под кустистыми бровями глаза. Да и весь он похож на черную галку. Это и есть тот самый, «знающий толк в морском деле» шкипер шхуны «Удача». Его зовут Джино Росси.

Следует заметить, что семидесятилетний Джино – личность, весьма известная. Его знают все – от начальника порта до самого неприметного сторожа. Да и как не знать старика Росси, если на всем побережье полуострова не найти человека более непоседливого и шумного.

Еще большей известностью пользуется шкипер «Удачи» среди пограничников и таможенников. Тут причина его популярности в этих не очень популярных в порту учреждениях кроется не столько в упомянутых выше качествах Росси, сколько в его, если можно так сказать, профессии. Дело в том, что Джино Росси – контрабандист. Контрабандист со стажем – скрытной перевозкой безакцизных грузов он активно занимается больше полусотни лет. Правда, для отвода глаз «Удача» перевозит и тюки с хлопком, и бочки с сельдью, и ящики с апельсинами – все то, что перевозят и другие суда. Но основной груз «Удачи» – безакцизные товары: сигареты, кофе, спирт, бижутерия, ювелирные изделия. Товары преимущественно не громоздкие, но доходные.

– А, синьор Трамп! – не вынимая изо рта трубки, каркает по-вороньи Джино Росси. – Что скажете? Не передумали?

– Нет, синьор капитан. А у вас ничего не изменилось?

– Как и намечалось, отчаливаем в тринадцать тридцать, – отвечает шкипер. Достав из кармана старинный хронометр, уточняет: – То есть… через час и десять минут. При хорошем ветре у острова Чарос будем после полуночи. Как и договаривались, с вас двоих двадцать два песо или десять долларов. Беру любыми. Если нет никаких – отдадите потом.

– Такие деньги у меня есть. Вот возьмите, – Эдвин протягивает шкиперу несколько розовых банкнот. После этого, наклонившись и понизив голос, продолжает: – Синьор Джино, появились некоторые обстоятельства… словом, я не хотел бы, чтобы кроме вас кто-то еще знал, куда мы… то есть я и моя невеста направляемся. Для всех остальных мы плывем в Донго. Вы можете пообещать мне это?

– Тайна? – в глубоко спрятанных под кустистыми бровями глазах Росси зажигаются огоньки любопытства. – Обожаю тайны. Надеюсь, когда-нибудь вы расскажете мне ее.

– Непременно.

– Договорились, – шкипер выдыхает клуб дыма и поднимает к губам палец. – Буду молчать, как гробовая доска. Даю слово старого контрабандиста.

Эдвин еще только спускается по сходням, а Бугель уже чуть ли не бегом спешит к своим компаньонам.

– Ну что? – почти в один голос спрашивают они.

– Похоже, они плывут на «Удаче» в Донго! – радостно сообщает Бугель. Можно подумать, что ему предстоит плыть в Донго с самим папой римским.

– Значит, со старым непоседой Росси… – заключает Вилли Рекс, довольно потирая руки. – Лучше и не придумаешь. Шкипер – мой давний знакомый. Двинем, ребята!

Камбуз, Бугель и Авас подхватывают сваленные в кучу сумки, рюкзаки и портпледы, Рекс берет лишь один легкий чемоданчик, и вся компания спешит к пирсу, у которого стоит «Удача».

– Ты знаешь, кого я видела, как ты ушел? – говорит Мона, когда Эдвин возвращается. В ее словах снова слышится тревога.

– Нет, – ласково усмехается Эдвин. – Но если скажешь, буду знать.

– Поля!

– Ну и что? Мало ли мальчишек болтается в порту.

– Но понимаешь… он явно не хотел, чтобы я видела его. Очень уж быстро шмыгнул в толпу, когда заметил меня. Почему бы это? Странно…

Эдвин бережно поднимает подбородок девушки и ласково заглядывает ей в глаза.

– Мона, выбрось из головы свои тревоги. Все будет хорошо! Судно на месте. В половине второго отчаливаем и в полночь будем на острове. Никто, кроме капитана, не будет знать куда и тем более зачем мы плывем. Капитан, хоть и прожженный контрабандист, – человек честный, слово держать умеет. Так что все должно быть хорошо. Поняла?