Заклятие Лусии де Реаль - Иван Головня

Вечер наступает неожиданно и стремительно. Тускнея на глазах, неправдоподобно большой медный диск солнца поспешно опускается за нависшую за далеким горизонтом широкую сине-сизую полосу не то дыма, не то тучи. Проходит несколько минут, и солнце исчезает, словно проваливается в бездну.

«А что, если это навсегда? – думает встревоженная видением столь редкого заката Мона. Но тут же решительно прогоняет эту нелепую мысль. – Какая глупость! Быть завтра ветру или непогоде и только».

После жаркого дня вечерний ветерок кажется прикосновением к лицу нежных детских ладоней. И сразу становится легче дышать.

К вечеру, проспавшись, Вилли Рекс и его дружки какое-то время бродят как неприкаянные по палубе. Не найдя иного занятия, начинают пьянку по новой. На сей раз с разрешения шкипера обосновываются в кубрике. Пьянка обещает быть шумной и обильной. На столе появляются несколько бутылок рома, пиво, консервы со шпротами и икрой, копченые угри, апельсины. Все указывает на то, что застолье может затянуться до утра.

Далеко на юге один за другим зажигаются огоньки в окнах раскиданных по берегу рыбачьих селений. Такое впечатление, что вспыхивают звезды далеких таинственных галактик.

Проголодавшиеся за день Эдвин и Мона, усевшись на затянутую брезентом шлюпку, достают из сумки еду – пирожки с фаршем и бутылку лимонада – и принимаются за ужин. Но едва они начинают свою более чем скромную трапезу, как под брезентом, у самых ног Моны, что-то шевелится, сопит и приглушенным голосом гундосит:

– Я тоже хочу есть!

– Ой! – тихо вскрикивает от неожиданности Мона и вскакивает на ноги.

– Ты чего? – недоумевает Эдвин.

– Здесь кто-то прячется! – отвечает напуганная девушка.

– А ну-ка, вылезай! – приказывает Эдвин. – Не то…

– Да тише вы! Раскричались тут… – слышится из-под брезента сдавленное шипение. – Это я – Поль! Не слышите разве?

– Вот так сюрприз! – только и может произнести ошарашенная Мона. Да так и остается стоять с разинутым ртом и широко открытыми от удивления глазами. Впрочем, в сгущающихся сумерках этого никто не видит.

– Как ты здесь оказался? – с трудом приходя в себя, спрашивает Эдвин. – Что ты здесь делаешь?

– Да не шумите вы! – угрожающе шипит Поль, высунув наконец голову из-под брезента. – Не видите, что делаю? Лежу в шлюпке. То есть… плыву вместе с вами. Я тоже хочу искать сокровища!

– Но как ты сюда попал? – продолжает выпытывать Эдвин.

– Как? Как? Просто! – почему-то обиженно гундосит мальчишка. – Залез по канату, который свисал с борта, и спрятался в шлюпке. Вот и все. Вместо того чтобы допрашивать, дали бы лучше поесть чего-нибудь. Нет! Раньше пить, я чуть не подох тут от жажды.

Мона протягивает брату бутылку с лимонадом. Поль хватает ее и, запрокинув голову, пьет торопливо и жадно. Наконец, едва не осушив полуторалитровую бутылку, шумно отдувается и возвращает ее Моне.

– Хорошо-о!

– Возьми вот, съешь, – протягивает Мона пирожок.

– Потом, успеется, – становится озабоченным Поль. Он по-прежнему полулежит под брезентом, и только его голова да руки выглядывают наружу. – Слушайте меня внимательно. Поблизости никого нет?

– Нет никого, – оглянувшись и тоже понизив голос, говорит Эдвин. – Выкладывай, что там у тебя.

– Эта шайка – опасные бандюги. Они собираются отобрать у вас… то есть у нас, сокровища. Если мы их найдем.

Поль с такой уверенностью говорит «мы», как будто его участие в поисках сокровищ – дело давно решенное. Но ни Эдвин, ни Мона внимания на это не обращают.

– Какая шайка? – недоумевает Мона. – Говори яснее.

– Те четверо, что резались здесь в карты. Я слышал все, о чем они говорили.

– Я думаю!.. – иронично замечает Эдвин и тут же переходит на серьезный тон. – Откуда им известно, что мы плывем за сокровищами?