Товарищ Н Релокант - Борис Рябов

Глава 8

Когда Елена Андреевна с мужем подошла к нему возле моста, Платон Алексеевич пожал Алексею руку и крепко обнял его. Словно они были близкие родственники, которые давно не виделись. За ужином в разговоре выяснилось, что у Алексея и Платона Алексеевича в России были общие хорошие знакомые, из военных чинов. Елена Андреевна почти не говорила, больше слушала, наверно из-за того, что болело горло, на котором за голубым шарфиком она скрывала синяки.

Платон Алексеевич рассказал Алексею, что человек в белом был немцем, который нанял их перевести груз. Но только видимо в результате какого-то недоразумения, на конечной точке груз не встретили, и его пришлось вернуть назад. Заказчик был в бешенстве. Не поверив в произошедшее, он кричал, обвиняя всех в том, что ему морочат голову. Потребовал назад аванс. Аванс естественно ему никто не отдал. Бесплатно сходить в Грецию и обратно слишком расточительно. Вот немец и нанял двух нелюдей, для того, чтобы припугнуть Елену Андреевну и деньги вернуть. Слава богу, Алексей оказался рядом, и зло в это раз оказалось наказанным.

На вопрос, чем в этой стране занимается сам Алесей? Алексей шутил:

– Работаю в местном банке.

После того, как приятный для всех ужин закончился, Елена Андреевна предложила Алексею вступить в команду, ответственным за безопасность и порядок.

Алексей предложение с удовольствием принял. Когда он вернулся в трущобы, за своими не многочисленными вещами, и сказал Балу об уходе, тот сильно расстроился. Даже обещал, что будет платить больше чем капитан, но уговорить его он не смог.

Глава 9

Несмотря на свой суровый вид, Алексей оказался хорошим парнем. В команде его все слушали. Он разработал свой свод правил безопасности, которому должен был следовать каждый член команды. Вот и сейчас, после знакомства со мной, он начал проводить мне инструктаж.

– Значит так, – начал он. – Правил немного, но выполнять их чрезвычайно важно. Первое, когда мы заходим на выгрузку или погрузку, особенно в дикие места. Ты закрываешь дверь и не покидаешь машинного отделения, ни при каких условиях. Люк к тебе должен быть открыт, через него лучше слышно. С момента подхода до момента выхода, слушаешь только мои команды. Если команды начнут поступать от капитана, значит – я убит. Если услышишь выстрел, но команды полный вперед не будет, машину не запускай.

Я немного встревожился такому началу и поежился:

– А часто бывает, что стреляют?

– Нет, – успокоил меня Алексей. – В основном это в диких местах, когда повстанцам винтовки привезешь. У них бывает. Некоторых дураков так и тянет винтовку проверить и в воздух из неё пальнуть. Как дикари, будто не понимают, что шум во все стороны летит. А так, если подумать. Чего им с нами собачиться? Деньги-то наперед уплачены.

Спокойствие Алексея при инструктаже, когда он достаточно буднично рассказывал о местных революционерах, распространилось и на меня. Особенно последняя его фраза в конце:

– Не переживай Миша, своих мы теряем только в борделях.

Он громко усмехнулся от своей шутки, встал со стула и спросил:

– Ты где спишь?

Я мотнул головой в сторону машинного.

– Правильно, – одобрил Алексей. – Только дверь запри. Со мной в дежурстве можешь спать до утра. А если с другими ребятами, то они по полночи дежурят.

Понемногу меня начало клонить в сон, и я отправился к себе. Улегшись поудобнее, я почти сразу уснул. Последняя моя мысль перед сном была о революционерах: «Вот же люди, – подумал я. – Дома революционеры. Унесло за море, так и здесь какие-то революционеры. Вот чего им неймётся?»

Глава 10

В Турции в то время было не спокойно. Одержав победу в войне, страны Антанты установили свой контроль над её регионами, выбрав себе куски пожирнее.

Греки хотели забрать почти все западное побережье и даже поговаривали о возвращении Константинополя. Могло случиться так, что вскоре туркам не было бы места в этом священном городе. Султан Мехмед шестой, к тому времени уже ничем не управлял. Он фактически продал страну и только безвольно наблюдал из дворца, как его империю делят на части.

Но, как и у нас в России, то тут, то там, на окраинах, угнетенные и несогласные люди, начали собираться в кружки. А с год назад, эти кружки объединились под командованием одного человека, бывшего военного по имени Мустафа Кемаль. Он поставил себе цель избавить родную страну от оккупантов и правления султана.

Конечно, султан и захватчики из Антанты были против. Они хотели арестовать его. Но человек, за которым идет народ, всегда будет сильнее человека с титулом, даже если у него могущественные покровители.

Центром у революционеров считалась будущая столица Анкара. Туда стекались все, кто был готов примкнуть к освобождению страны.

Понятно было то, что люди и нужное им оружие не перемещаются на коврах самолетах. Поэтому работы у нас и таких же, как мы на небольших корабликах, было хоть отбавляй. Капитан даже иногда отменял выходную неделю.

Мы в основном перевозили людей и оружие. Не редко те блюстители порядка, которые должны были осуществлять надзор в порту, сами помогали освободителям. Поэтому каких-либо нежелательных последствий для нас, за нашу помощь в деле их революции, не наступало. Иногда, днем оружие приходило в порт на больших товарных кораблях под европейскими флагами. Его грузили под охраной в грузовики и увозили на военные склады. А ночью, уже без охраны, часть этих же ящиков с винтовками и патронами грузили уже нам. Мы вывозили их на наспех построенные у берегов пристани, или порты, которые контролировали революционеры-освободители.

Другими частыми клиентами были греки из торговых людей. Они собирались по пятнадцать двадцать человек, и мы доставляли их через море в Грецию, а оттуда брали уже других и везли назад.

Чем больше Мустафа Кемаль одерживал побед, тем чаще начали появляться самые платежеспособные клиенты. Все перевозчики брали с них надбавку за тишину. Они заходили на борт по ночам. Небольшие семьи с красивыми тюками, шикарными европейскими чемоданами, наверняка набитыми до отвала ценными вещами, покидали свои дома, уходя в основном к французским берегам.

Когда я смотрел на них, то вспоминал как сам когда-то с матерью и сестрой покинул дом, в который очень хотелось бы вернуться, хотя-бы на часок. Если бы это было возможно, я бы обнял