Гиблое место - Юрий Шиляев

– Служу Советскому Союзу! – гаркнул адъютант, скрываясь за дверью.

Майор поставил поднос на стол, налил в чашку чая, подвинул поближе к посетительнице. Положил перед ней чистый лист, чернильницу, перо и, не переставая улыбаться, ласково попросил:

– Вот бумага, пишите. Пишите-пишите, в произвольной форме, как сочинение на тему «Как я вчера провела день».

– Ужасно! – выдохнула Варя и прикусила язык.

– Ничего-ничего, всё нормально!

Варвара пододвинула лист, макнула перо в чернила – и перед глазами пронёсся вчерашний день… Радужные надежды, ожидание встречи с Виталиком – она так ждала его! Будто на крыльях, неслась из самой Москвы, торопя время. А он не встретил. Потом изматывающие блуждания в чужом городе, тяжёлый чемодан, всё время бьющий под колени. Вроде бы нашла добрых людей, своих же, комсомольцев – а они так с ней поступили! Заподозрили в пособничестве врагам… и этот страшный подвал, и злой следователь. Как он кричал на неё! А потом неожиданное, как в сказке, освобождение. И что разобрались, поняли, кто она такая. Что она советский человек, а никакой не враг. Затем Виталя… Она хотела кинуться к нему на грудь, заплакать, рассказать обо всём, но его лицо… Варя вспомнила, как осеклась, замолчала, как погас первый порыв. Его лицо – такое ужасное, злое, губы в ниточку, глаза металлом блестят… И как он потом орал в машине… Варвара смахнула набежавшую слезу, даже не заметив, что на белом листе расплылись чернила. Всё же мама была права – нельзя выходить замуж вот так, скоропостижно… Мама так и сказала – скоропостижно, будто про покойника. Варя тогда отмахнулась, но осадок остался. А ведь сколько было поклонников! Все парни из её группы были влюблены – тайно или явно. А вот появился майор, вскружил голову… И если руку на сердце положить, то не Виталиком очарована была, а просто захотела пожить при коммунизме, пусть при пробном. Красиво рассказывал майор про посёлок Лесной, про то, что нет воровства и скандалов, что все люди молодые, увлечённые. И Варя сейчас вспомнила, как захотела если уж не получится поучаствовать, то хотя бы одним глазком взглянуть на это место. Взглянула. Посёлок не обманул ожиданий, и люди здесь действительно удивительные, вот только муж… Но это ничего, стерпится, слюбится, как говорила её бабушка. А может, нужно найти подход? Поговорить с ним по душам? Бабушка ещё говорила, что ночная кукушка всё перекукует. Но какие тут ночи? Если он только лёг и сразу уснул. А она потом вертелась полночи, всё гадала: не любит? Или просто день тяжёлый был? Может, правда устал? Но тогда откуда взялся в шкафу бюстгальтер?..

– Написали? – Варя, вздрогнув, отодвинула лист. – Ну, давайте, я прочту, а вы пока чайку попейте. Сидорчук вон рогаликов вам свежих принёс. У нас в городке пекут. В столице таких не увидишь! А может, журнальчики полистаете? А я сейчас ознакомлюсь и вопросы задам.

Варя, вздохнув, пододвинула ближе блюдце с рогаликами и неожиданно ощутила сильный голод. Сдоба оказалась действительно великолепной. Чай, ароматный, терпкий, уже остыл, но всё равно бодрил, прогоняя остатки сна и плохого настроения.

– Ну что, ознакомился с вашим творчеством, – Иванов добро улыбнулся. – Хорошо пишете, литературный дар имеете. У нас тут институтская молодёжь альманах надумала выпускать литературный, так что присоединяйтесь! А вот вы пишите, капитан с лейтенантом ехали с вами в купе. Они никаких вопросов вам не задавали? Фамилии их не помните?

– Ой, да что вы! Они хорошие. Капитан всё так заботился, всё курицей домашней угощал. А лейтенант на каждой станции в буфет бегал. Да они всё больше про свою службу говорили. В командировку они ехали, в местное пехотное училище.

– Ну ладно, хорошо… – Иванов достал папиросу, смял мундштук, но, засмущавшись, прикуривать не стал. – А наши два молодца, одинаковых с лица – Суровикин и Суровцев, они как? Не грубили вам?

– Да я уж и не помню. Всё так неожиданно случилось, всё так быстро. Они же коллегами представились, из Лесного.

– А в купе четыре места. Больше попутчиков не было?

– Мужчина был. Он вечером сошёл. Или ночью. Но после Новосибирска, это точно. Поезд ещё долго там стоял, на той станции.

– Как выглядел, не помните?

– Да просто, обыкновенно. Штаны серые, в полоску, сапоги хорошие, добротные такие, вроде кожаные.

– Яловые или юфтевые?

– Да я в этом не разбираюсь, я из таких тонкостей только и могу, что от кирзовых сапог все остальные отличить. Да и товарищ неразговорчивый был. Представился Геннадием. Сказал, что заготовитель по линии потребкооперации, закинул вещмешок на полку и проспал всю дорогу.

– Что ещё из одежды на нём было? Не запомнили случайно?

– Да фуфайка, синяя. Свитер вязаный, шерстяной… – Варя, склонив голову вправо, задумалась.

– А свитер он всю дорогу не снимал?

– Да он ехал всего станций пять-шесть. А свитер, да. Когда он выходить собрался, я не спала. Так, дремала. Он рубаху поправил, свитер поднял и рубаху в брюки заправил. Я ещё подумала – смешная рубашка, яркая, хоть петрушкой в балаган иди.

– Ночью рассмотрели?

– Да. Там как раз фонарь в окно светил. А ещё он дверь купе приоткрыл, вещмешок выставил. Быстро так одежду в порядок привёл, фуфайку накинул, шапку на голову и вышел.

– Посмотрите, этот человек? – Иванов достал из синей папки рисунок и протянул его Варе.

– Да, похож. Я особо не рассматривала. Хотя, знаете, у него на руке ноготь сорванный. Уже подживший, но видно, что недавно поранился. Он когда чай пил, заметила. На правой руке, на большом пальце.

Иванов сделал в блокноте пометку.

– Ну ладно, пожалуй, всё на сегодня. Вас уже Ветров заждался. – Он нажал звонок – тут же в дверях возник солдат и замер, вытянувшись по стойке «смирно». – Значит, так, Сидорчук, проводи Варвару Фёдоровну в первую приёмную.

Варя улыбнулась, подумав, что майор – очень приятный человек, покинула кабинет. А Иванов, задумчиво посмотрев ей вслед, подождал, пока закроется дверь. Потом он взял телефонную трубку, набрал номер.

– Экспертиза? Дайте мне Быкова. Да. Срочно. – Он, дожидаясь, пока старший судмедэксперт подойдёт к телефону, закурил. Лицо его, умное и доброе, стало серьёзным, лохматые брови сошлись к переносице. Он посмотрел на карту железных дорог, висящую на стене и, прижав плечом телефонную трубку, сделал две отметки карандашом. – Быков? Да, майор Иванов на проводе. Слушай, Быков, глянь в результатах, что у нашего трупа с пальцами… Да нет, большой палец… Да. Да на правой… Так, спасибо, дружище, помог очень.

Иванов немного постоял, глядя на аппарат, и снова снял трубку.

– Соедините меня с управлением железной дороги… немедленно…

Но Варвара об этом не знала. Она шла по посёлку, ещё находясь под впечатлением от встречи с генералом Ветровым. Он был очень большим человеком, а сам – высокий, плечистый, с крупными чертами лица и большими, как лопаты, ладонями. Варя обратила внимание на мозоли – застарелые, такие бывают у людей, которые много и тяжело работали. Генерал заметил её взгляд и рассмеялся – от души, весело.