Гиблое место - Юрий Шиляев

(Начало июня 2014 года)

Самогонка у Балашихи оказалась что надо. Крепкая, настоянная на травах и кедровых орешках. Хорошая самогонка, иному бальзаму сто очков форы даст.

– Да, – сказал Пётр, – плоть слаба, но дух силён.

– Точно, мясо мягкое, но самогонка крепкая, – ответил я ему в тон.

Очень крепкая самогонка, и скоро вся жизнь стала казаться лёгкой, красивой, а мы сами себя видели сильными, смелыми, могучими.

– Слышь, Петро, а чего этот мамонт или кто там топает, в деревню попёрся? Он чё, совсем нюх потерял? Не, не порядок!

– У нас раньше за такое рыло чистили, – пьяно пролепетал Петро. На него балашихина самогонка действовала по-другому. Ботаник то и дело клевал носом, порываясь заснуть.

– А щас что? Время другое? Мы тоже начистим! Пошли!

– К-куда?

– На кудыкину гору. Щас мы эт-того топотуна оттуда вытащим и популярно объясним, по-пацански, как надо в гости ходить!

– Не-е, ты что. Туда нельзя. Там страшно. Там действительно страшно, – Петро положил голову на сложенные руки и, блаженно улыбаясь, закрыл глаза. – А ты пьяный совсем по-другому говоришь, по-хулигански. Такие, как ты, в школе меня очкариком обзывали. Давай им тоже рыло надраим?..

– Начистим, – пьяно поправил его. – А ну, не спать! – скомандовал я, разливая остатки самогонки по стаканам. – Давай, накатили и вперёд!

– Пошли. – Петро кивнул. – Только амуниция нужна. Там колючку надо как-то пройти.

– Ерунда. Инструмент у тебя есть?

– У Исмаилыча инструмент хороший был. А у меня так себе. Но… ладно. Вон там, в кладовке, рюкзак со снаряжением. Сам собирался отправиться, да одному как-то не с руки.

– Фонари? – Петро кивнул. – Хорошо. Ну всё, вставай братан, пошли. Если мы сейчас шею не намылим, то потом уважать себя не будем. Вот ты меня уваж-жаешь?

– Уважаю, – согласился Петро, вставая. При этом его повело в сторону, но он, собрав остатки воли, удержал равновесие и бодро двинулся к двери. Дверь открыли с третьей попытки – вдвоём толкали её наружу, когда она открывалась вовнутрь.

– Боже мой, куда мы прёмся? – мелькнула у меня в голове последняя трезвая мысль, но её тут же захлестнула волна пьяного ухарства.

Мы вывалились в тёмную непроглядную ночь, в тишину, и будто в другой мир вообще. На свежем воздухе я немного пришел в себя. Нет бы повернуть назад, но фонарик светил ярко, дорога перед нами была сухой и ровной. С заливных лугов, стелясь по земле, змеились ленты тумана. И гора… Гора ясно виднелась в свете заходящей луны.

– Вперёд, вперёд! – Петро, тоже на удивление бодрый, махнул фонариком.

– Фигня, прорвемся! – крикнул я, подумав, что для меня эта гора такой же вызов, как для быка красная тряпка.

– Ну, где ты там? – замигал фонариком Петро.

– Иду. На подходе.

– Сейчас по главной улице выйдем на институтскую трассу и по ней километра два до колючки. Ну, ты дорогу должен помнить. Хотя бы приблизительно.

– Помню, – мотнул я головой и тут на меня накатила дурнота. Не то от выпитой самогонки, не то ещё от чего.

– Луна сейчас сядет, темно станет. Но у нас фонарики, – тряс меня за руку Петро. – Ау, ты меня слышишь? Или опять поплохело?

– Ничего, ничего. Идём.

Дальнейшее я помню смутно…. косматая стена тумана, освещенная нашими фонариками… ржавая колючая проволока… потом бетонная стена и тщетно пытающийся вскарабкаться на неё Петро… пролом в стене, неожиданно открывшийся слева… голос ботаника… фразы, произнесённые зловещим шепотом… «здесь колючка»… «ничего… перекусим»… потом ровная площадка и какие-то сооружения, приземисто проглядывающие справа…

– Пришли? – спросил я, стараясь угадать, какой из двух лучей света идёт от фонарика Петро. А тогда кто держит, второй? Или у меня в глазах двоится? Сплошные вопросы.

– А чёрт его знает. Вроде да, – ответил ботаник и тут же, опережая меня, задал терзающий меня вопрос:

– А почему у тебя два фонарика, Яш?

– Это у тебя в глазах двоится. Слушай, ботаник, а тебе не кажется, что навозом тянет?

– Это, наверно, от фермы. Тут ферма почти примыкает к зоне. Летние выпаса и дойка. Пастбища хорошие. Не пропадать же добру.

– Эх вы, колхозники. Тут судьба мира решается или даже шире – Вселенной, а вы – «не пропадать же добру»…

– Эт так. А давай ещё самогонки выпьем? У меня что-то с желудком не очень и в голове плохо совсем…

– Это да. Завсегда согласен. Нужно поправить здоровье. А ты захватил?

– Обижаешь, товарищ начальник! – Петро вытащил из рюкзака что-то вроде термоса. – Я у Балашихи две купил, одну припас.

Первый выпитый стаканчик вернул мне способность соображать. Дурман в голове немного рассеялся, в желудке появилась приятная теплота. Вокруг стояло туманное марево, и свет наших фонариков терялся в двух шагах. В тумане что-то неясно шлепало, погромыхивало, вздыхало.