Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

дома у них не было. А люди Пруффа дом, может, и имели, да вот денег у них не было. Пруфф убеждал их не торопиться и все трофеи продать в Ланне с большой выгодой, а пока ничего не трогать, терпеть да ждать. А ждать солдатам не хотелось, тем более что Волков велел им вина больше не давать, его мало осталось. Одна бочка только. А вино было хорошим, и он хотел забрать его себе, выкупив как трофей. Солдаты терпели и ждали, когда фон Пиллен дозволит всем пойти домой. Может, и дождались бы, да уж больно настырны оказались блудные девки, что пришли к лагерю. Поначалу фон Пиллен настрого запретил им приближаться к людям, что вышли из города, чтобы не захворать язвой, но женщинам требовались деньги, и всеми правдами и неправдами они проникали в лагерь Волкова. Ходили от костра к костру, сидели с солдатами, обнимались, задирали подолы при первой возможности, когда грели ноги у огня, пели похабные песни и, не стесняясь, садились справлять малую нужду прямо на глазах у солдат. А солдаты к ним лезли и получали отказы, без денег девки не желали отдаваться. Видя все это, кавалер сел у себя в шатре с Ёганом, раскрыли тюк с серебром и, отсчитав серебра на шестьсот талеров, сложили деньги в рогожу и пошли с рогожей этой к солдатам Пруффа.

— Сержант, — произнес Волков, подходя к костру, где сидело больше всего солдат и девок, — собери своих людей.

Сержант Карл по прозвищу Вшивый, поглядывая на мешок, что с трудом держал Ёган, окликнул солдат от соседних костров, все стали собираться вокруг кавалера. И когда собрались, тот сказал:

— Мне принесли серебро, хотят купить наши пушки, что мы взяли трофеем в арсенале. Одну из картаун мы отдадим курфюрсту, три остальные наши. За них нам предложили восемь сотен монет.

Он сделал знак рукой, и Ёган бросил рогожу наземь, на бугорок. Рогожа раскрылась, и перед солдатами и девками, что стояли кругом, предстала целая куча серебра. Чуть стекла по неровности, шелестя монетками, и застыла. Куча денег была огромна. Все смотрели на нее завороженно, и солдаты, и женщины. Все молчали. А Волков обвел взглядом людей и спросил:

— Ну так что, отдаем картауну и две кулеврины за восемь сотен?

— Берите ребята, — громко и звонко крикнула молодая рыжая девица, — берите серебро, купим вина, согреемся, и вы не пожалеете, клянусь! — Она задорно задрала подол до самого бесстыдства. Показала всем.

И дружно, сразу все вместе, загалдели солдаты. Стали обсуждать, большинство хотело взять деньги, но были и те, кого не соблазнила рыжая ни лобком, ни вином. Те, кто понимал, что пушки дороже стоят.

— Чего галдите, дураки, Пруфф говорил, что пушки больше стоят, — перекрикивал всех старый корпорал Фриззи, — потерпеть не можете? Как рыжим волосатым пирогом запахло, так бошки потеряли?

— Чего ждать-то? Опять обещания про богатое завтра, а тут деньга, вот она лежит, — не соглашались с ним другие. — Вот она. И пусть, что меньше.

— Берите деньги, ребята, — визжала рыжая, тряся подолом над огнем, — вина купим!

— Мало, — громко говорил сержант, — господин кавалер, пусть купец накинет деньжат, восемь сотен мало.

— Да, да, — подтверждали другие солдаты, — мало, пусть даст еще!

— Сколько еще хотите? — спросил кавалер.

— Сотню! — не мелочась, выпалил сержант.

— Да, сотню, сотню, — снова поддержали его люди.

— Купец добавит сотню, — сразу согласился Волков, — монах, брат Ипполит, иди сюда. Писать и считать будешь. Итого, все три пушки мы отдаем за девятьсот монет, согласны?

— Согласны, согласны, — говорили солдаты.

— Мне как старшему офицеру — четверть, и людей всех моих посчитайте, они дрались не хуже вас, а Хилли-Вилли так и вовсе всех офицеров у них побили. А господину Рохе сержантскую порцию.

Волков мог говорить уже что угодно, его почти никто не слушал, все сгрудились вокруг старого корпорала, сержанта и монаха, которые уже уселись на мешки, достали бумагу и чернила и стали считать людей и доли. Тут, расталкивая девок и солдат, вперед пробился капитан Пруфф, он был в одной рубахе и шоссах и босой, несмотря на холод.

— Что за деньги? — вопрошал он. — Откуда они? Откуда серебро?

— Пушки мы продали! — крикнул ему кто-то.

— Пушки? За сколько? — он заволновался. — За сколько, кто купил?

— За девятьсот монет, — с гордостью ответил сержант.

— Девятьсот? — заорал Пруфф. — Девятьсот?! Что вы наделали, дураки, почему без меня, кто так решил? Кто решил, я спрашиваю?

Но его не слушали, отвечали, лишь бы отстал.

— Корпорация решила, — коротко ответил Старый Фриззи.

— А купец кто? — орал Пруфф.

— Нам не ведомо, господин кавалер его знает.

Пруфф кинулся к Волкову, стал распихивать людей, но тот ждать его не стал, пошел к своему шатру, улыбаясь и слушая, как капитан орет:

— Дураки, дураки, эти пушки полторы тысячи стоят, полторы тысячи! Какие девять сотен? Там одна полукартауна на тысячу тянет! Кавалер, господин кавалер, постойте. — Он догнал Волкова, схватил за рукав: — Постойте, остановите сделку, мы теряем много денег.

— Ну, — кавалер высвободил руку, — вы так простудитесь, капитан. Гляньте, босой и почти раздетый.

— Мы теряем деньги, где этот купец, остановите сделку.

— Я купец, — просто сказал кавалер, — пушки эти мне нужны.

— Вы? — удивился Пруфф. — Так это вы всех обманули?

— Никого я не обманывал, предложил деньги, и все. Корпорация могла не соглашаться.

— Но ведь вы даже меня не позвали! — возмущался капитан. — Разве так можно?

— Я не знаю правил вашей корпорации, если вас не позвали, то, значит, так можно.

— Так это же бесчестно!

— Полегче, Пруфф, — сурово сказал Волков, глядя, как босые ноги капитана тонут в ледяной грязи. — Не говорите таких слов, это не шутка. И чего же тут нечестного, я пришел к вашим людям, предложил им денег, они приняли решение без вас, при чем тут я? Вы сами виноваты, что люди ваши решают без вас.

— Но вы ж ко мне должны были прийти, ко мне, — искренне удивлялся капитан, — я старший офицер в корпорации.

— Что ж вы за офицер, если решения принимаются без вас и вас даже не позвали за советом? Нет, Пруфф, своей вины я не вижу. Идите оденьтесь, а то простудитесь, и проследите, чтобы деньги были поделены честно. Свою долю я уже вычел, оставшуюся часть денег я пришлю немедленно.

— Но я не думаю…

— Идите, Пруфф, и проследите за дележом денег, — перебил его холодно кавалер и повторил: — Идите, Пруфф. Ваши люди делят деньги без вас.

Больше он его не слушал, шел в свою палатку. Кавалер знал, что поступил неправильно, рыцарь так поступать не должен.