Сегун - Джеймс Клавелл

Так легко завоевать нас этой маленькой кучке чужеземных священников? Сколько их во всей Японии? Пятьдесят или шестьдесят? Но они имеют власть. И они веруют. Они готовы с радостью умереть за свою веру с именем Бога на устах. Мы видели это в Нагасаки, когда эксперимент Тайко показал, какая это ужасная ошибка. Никто из священников не отрекся, десятки тысяч обрекли себя на сожжение, десятки тысяч японцев крестились, и это мученичество дало такую славу христианской религии, что их священники с тех пор воспрянули духом.

По мне, священники потерпели поражение, но это не сбило их с этого жесткого курса. Это тоже реальность.

Итак, это будет Кийяма.

Составлен ли уже план, направленный на обман Ишидо, госпожи Ошибы и Яэмона? А Харима? Он уже тайно втянут в это дело или нет? Стоит ли мне немедленно разрешить Анджин-сану напасть на Черный Корабль?

Что мне делать?

Ничего особенного. Быть терпеливым, стремиться к гармонии, отбросить все беспокойства, не думать о Жизни или Смерти, Гибели и Жизни после смерти, Сейчас или Потом и ввести в действие новый план. Какой план, — хотел он крикнуть в отчаянии. — Нет такого плана!»

— Мне очень жаль, что эти двое остаются с нашим врагом.

— Я клянусь, что мы пытались, господин, — с сожалением сказал Алвито, видя, как он расстроен.

— Да, я верю в это. Я верю вам и отцу-ревизору, что вы сдержали ваше обещание, поэтому я сдержу свое. Вы можете начинать строить свой храм в Эдо прямо сейчас. Земля уже отведена. Я не могу запретить другим священникам, другим «волосатым», появляться в империи, но я по крайней мере могу сделать их нежеланными гостями в моей провинции. Новые чужеземцы будут все одинаково нежеланными, если они когда-либо появятся. Что касается Анджин-сана… — Торанага пожал плечами, — но как долго все это продлится, ну, это же карма, не так ли?

Алвито от всей души возблагодарил Бога за его милость и помощь в таком неожиданном повороте судьбы:

— Благодарю вас, господин, — сказал он, с трудом выговаривая слова, — я знаю, вы не пожалеете об этом. Я молюсь о том, чтобы ваши враги были рассеяны и чтобы вы могли получить награду на небесах.

— Я сожалею о том, что говорил так резко. Я говорил в гневе. Есть так много… — Торанага с трудом встал. — Я разрешаю вам завтра утром провести службу, старина.

— Благодарю, вас господин, — сказал Алвито, чувствуя естественную жалость к этому незаурядному человеку. — Благодарю вас от всего сердца. Может быть, Боги благословят вас и возьмут на свое попечение.

Торанага устало пошел в гостиницу, охрана шла за ним.

— Нага-сан!

— Да, отец, — сказал молодой человек, торопясь на его зов.

— Где госпожа Марико?

— Там, господин, с Бунтаро-саном. — Нага показал на маленький Чайный Домик, освещенный фонарями в глубине сада, внутри которого были видны туманные фигуры. — Мне пойти прервать тя-но-ю?[10]

— Нет. Этому никто не должен мешать. Где Оми и Ябу-сан?

— Они в своей гостинице, господин. — Нага показал на длинное низкое строение на другой стороне реки, далеко по берегу.

— Кто выбрал им такую гостиницу?

— Я, господин. Прошу простить меня, вы просили найти им гостиницу с той стороны моста. Я не так понял вас?

— А Анджин-сан?

— Он в своей комнате, господин. Он ждет на случай, если будет нужен вам.

Торанага снова покачал головой:

— Я увижу его завтра, — после паузы он сказал тем же отсутствующим голосом: — Я хочу сейчас принять ванну. Потом я бы хотел, чтобы мне никто не мешал до утра, кроме…

Нага напряженно ждал, следя за тем, как отец невидящим взглядом уставился в пространство, очень обеспокоенный его поведением:

— С вами все в порядке, отец?

— Что? Ах, да-да, со мной все в порядке. А что?

— Ничего. Пожалуйста, извини меня. Ты еще хочешь поохотиться на рассвете?

— Поохотиться? Ах, да, это хорошая идея. Спасибо за предложение, это будет кстати. Посмотрим. Ну, спокойной ночи… Да, Тсукку-сан получил разрешение провести завтра службу. Могут пойти все христиане. Ты тоже пойди.

— Что?

— В первый день нового года ты станешь христианином.

— Я!

— Да. По своей собственной свободной воле. Скажи об этом Тсукку-сану наедине.

— ???

Торанага повернулся к нему:

— Ты глухой? Ты больше не понимаешь самых простых вещей?

— Прошу простить меня. Да, отец. Я понял.

— Хорошо. — Торанага впал опять в задумчивость, потом ушел, сопровождаемый телохранителем. Все самураи с уважением поклонились, но он даже не заметил их.

К Наге подошел офицер, также очень удивленный.

— Что произошло с нашим господином?

— Я не знаю, Ёсинака-сан, — Нага оглянулся назад на поляну. Алвито только что покинул ее, направляясь к мосту, его сопровождал только один самурай. — Может быть, из-за этого?

— Никогда не видел, чтобы господин Торанага ходил так тяжело. Никогда. Говорят, этот иностранный священник — колдун, чародей. Мог он навести порчу на нашего господина?

— Нет. Только не на моего отца.

— Чужеземцы меня сегодня озадачили, Нага-сан. Вы слышали этот гвалт — Тсукку-сан и его компания кричали и ссорились, как плохо воспитанные эта?

— Да. Отвратительно. Я уверен, что именно этот человек нарушил внутренний покой отца.

— Если бы спросили меня, я бы сказал, что стрела, пущенная в горло этого священника спасла бы нашего господина от многих неприятностей.

— Да.

— Может быть, сказать Бунтаро-сану о господине Торанаге? Он у нас старший.

— Согласен, но попозже. Мой отец ясно сказал, чтобы я не прерывал тя-но-ю. Я подожду, пока он не закончит.

* * *

В мире и спокойствии маленького домика Бунтаро с большим изяществом открыл маленькую керамическую коробку для чая династии Тцанг и поднял бамбуковую ложку, начиная финальную часть церемонии. Он ловко отмерил нужное количество зеленого порошка и пересыпал его в фарфоровую чашку без ручек. На жаровне кипел старинный литой чайник. С той же спокойной грацией Бунтаро налил пузырящейся воды в чашку, поставил чайник на подставку и аккуратно помешал воду с заваркой бамбуковой палочкой, добиваясь равномерного перемешивания.

Подлив полную ложку холодной воды, он поклонился Марико, сидящей на коленях напротив него, и протянул ей чашку. Она поклонилась и взяла ее с таким же утонченным изяществом, восхищаясь зеленой жидкостью, сделала три глотка, помедлила, потом глотнула снова и, допив чай, предложила чашку ему. Он повторил процедуру приготовления чая и снова предложил ей. Марико попросила попробовать чай ему самому. Бунтаро отхлебнул чаю, потом еще и постепенно допил его. После этого он приготовил третью чашку и четвертую. Затем после вежливого отказа Марико, согласно ритуалу, он заботливо вымыл чашку, вытерев ее чудесным хлопковым полотенцем, и разложил все по своим местам. После этого они обменялись поклонами. Тя-но-ю закончилась.