Битва за Курилы - Валерий Павликов

Президент ждал Дроздова, сидя в своем кабинете под большой картой России.

– Выглядишь усталым, Андрей…

Несмотря на злость, прямо-таки клокочущую в венах Дроздова, майор попытался выдавить из себя улыбку.

– Еще бы! Я чуть не лопаюсь от избытка информации, а меня мурыжат на проходной…

– Извини, кто-то отключил мою личную линию. Это еще раз говорит о том, насколько близко они подобрались ко мне. Что нового?

– Я вычислил всех. Семерых можно брать.

– Вовремя, – не в силах удержаться от волнения, Президент встал и заходил по комнате. – Японское исследовательское судно стоит под парами на стапеле. Через три недели они будут на дне, а мне не нужны никакие конфликты. Приказ на задержание будет отдан немедленно. Возьмем их тепленькими. – Президент остановился и посмотрел на Дроздова. – Но ты сказал, что вычислил всех… Тогда почему ты упомянул только семерых?

Будто не слыша его слов, Дроздов порылся в своем пиджаке и вытащил свернутый лист бумаги.

– Я оставил двух последних для себя. Честно говоря, я еще и сам точно не знаю, где они.

Президент взял листок, развернул его и увидел список из девяти написанных от руки фамилий. Он надел очки и, низко нагнувшись, как будто не доверяя своим глазам, перечитал список, а затем сунул бумагу в нагрудный карман пиджака.

– Я думал, что знаю всех сколь-нибудь значимых людей в своем государстве, вплоть до главарей чеченских бандформирований. Но даже и не предполагал, что столкнусь с подобной компанией. Как будто мало мне ваххабитов и террористов…

– Не суди их строго, Диман, это никакие не террористы. Их единственный проступок – молчание. Не такой уж страшный грех в свете того, что им пришлось преодолеть. Возьмем, к примеру, Бармина и Цвигуна. Им пришлось бросить свои семьи. Только подумай о горе, которое испытали их родные и близкие, и все ради того, чтобы Россия процветала! Это настоящие русские люди. Среди всеобщей апатии и свинства – такой вот сгусток энергии и воли, это же русские пассионарии, если хочешь. Да за это Героев надо давать!

Дроздов остановился после этой непривычно долгой для него речи. Президент с любопытством взглянул на него.

– Будешь меня учить жить, Андрюха?

– Извини, Диман. Я привык говорить, что думаю. Ты никогда не сможешь компенсировать понесенные этими людьми потери и оценить их заслуги по достоинству.

Президент вдруг осознал, какая жестокая внутренняя борьба идет в душе этого человека. Только умом он находится на стороне Президента, но его чувства и сердце принадлежат незримому противнику. Не стоит сильно давить на него – лояльность майора балансирует на лезвии бритвы.

– Ты со мной, Андрей?

– Честно, Дмитрий?

– Честно.

– Не совсем…

– Значит, ты знаешь, где скрывается Бармин?

– Скажем так, у меня есть чертовски сильные подозрения, и только… Но я знаю, где скрывается его дочь. Когда она будет у меня в руках, я доберусь и до отца.

– Ты сам доставишь его мне?

– Да. Но мне снова нужны люди.

– Я же дал тебе Шкаликова.

– Этого недостаточно.

Президент короткое время размышлял.

– Хорошо. Я подумаю, чем тебе можно помочь…

– В таком случае куда его доставить и в какое время?

– Ближняя дача, – ответил Президент. – И не позднее понедельника.