Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Пошевеливайся, дурень, — продолжала играть роль хозяйки Хильда.

— Дурень, — передразнил ее Ёган, но огонь взял, и пошли они с Сычом на улицу.

Вернулись с немолодым господином, тот был богато одет и вежлив, всем кланялся, улыбался, пока Ёган бегал наверх за кавалером.

Волков спустился к гостю, поздоровался, и гость сразу ему не понравился:

— Вы Моисеева племени?

— Да, я из жидов, как любят говорить люди вашей веры, — сказал немолодой господин, — зовут меня Наум Коэн.

Все с интересом слушали, даже дети кухарки, все хотели знать, зачем безбожник пришел к рыцарю Божьему.

А Волков подумал, что этот господин явился сделать ему предложение по поводу завтрашней торговли, возможно, он собирался что-то предложить, и он спросил:

— И что вам от меня нужно, Наум Коэн?

— Хотел поговорить по поводу дома.

— Дома, какого дома, — не понял кавалер, — этого дома?

— Нет, не этого, — медленно говорил немолодой господин. — По поводу дома, что сгорел в Фёренбурге.

Теперь этот господин нравился кавалеру еще меньше. В комнате повисла тишина, да такая, что сказал кавалер негромко: «Оставьте нас». И все услышали. Стали вставать из-за стола, выходить прочь.

Ёган сдуру пошел наверх, а не со всеми в людскую. Там догнала его Брунхильда и, как кошка, вцепилась ему в лицо ногтями, драла и не выпускала, шипела при этом:

— Не смей боле мне перечить при слугах и насмехаться надо мной не смей, слышишь, ты, холоп!

— Осатанела, что ли? — Ёган оторвал ее пальцы от своего лица. — Рехнулась?

— Не смей, я сказала! — продолжала беситься Брунхильда и стала бить Ёгана, да все по морде, по морде. А рука у нее была не легкая. И приговаривала: — Холоп, быдло, смерд!

А он только закрывался и отбрехивался:

— Да отойди ты, припадочная.

Наконец красавица устала, она была удовлетворена, хоть и руки заболели, и пошла в свои покои.

А Ёган остался у лестницы, вытирал кровь с расцарапанного лица и ругался тихо:

— Вот шалава беззубая. Дура шепелявая.

К нему подошла Агнес, она видела все, девочка достала тряпицу из рукава, стала вытирать кровь с лица слуги и заговаривать боль, тихонько говоря непонятные слова. А Ёган говорил:

— Это вон она какая, а ведь только дает господину, а что будет, когда женой его станет?

— Дурень ты, Ёган, — улыбалась Агнес, — никогда она женой его не станет, какая ж она ему жена? Девка она трактирная, а он рыцарь, рыцари на таких не женятся.

⠀⠀

А внизу господин Наум Коэн говорил Волкову, без приглашения усаживаясь на лавку у стола:

— Дозвольте мне сесть, стоять я не молод уже.

— Садитесь, — дал согласие кавалер, но сам садиться не стал — стоял, руки на груди сложив, и смотрел на Коэна исподлобья.

— Я знаю, — начал гость, — что дом у синагоги спалили вы.

— На суде на Книге Святой поклянусь, что не я, — с вызовом отвечал Волков.

— Нет, конечно, не вашей рукой разжигался огонь, но то были ваши люди, и вы как господин их несете ответственность.

Сыч стоял у лестницы в темноте и ловил каждое слово из их разговора.

— Идите в суд и докажите, что дом ваш спалили мои люди.

Старик развел руками, покачал головой и заговорил:

— Да кто ж в славном и набожном городе Ланне примет иск от жида против рыцаря Божьего? Нет тут такого судьи. Да еще за проступок в чужой земле. Нет, не примут и иска даже. Мы писали жалобу курфюрсту Ребенрее, так и там у нас ее брать не хотели, и бургомистр Фёренбурга сказал, что сейчас ему не до нас, он только вернулся в город, чума там стихла, и у него много дел и без наших жалоб. Что ему до наших бед?

— И вы пришли мне рассказать, как вы несчастны?

— Нет. Нет.

— Так что вы хотите?

— Вина, есть у вас вино?

Вино у Волкова было, хорошее, почти целая бочка. Которую взял он в Фёренбурге, но этому господину он давать его не хотел, кавалер хотел, чтобы старик побыстрее убрался.

— Не дам я вам вина, — холодно сказал он.

— А воды? Дадите? — не отставал Коэн. — У вас тут колодец во дворе хороший.

«Как он в темноте разглядел колодец?» — подумал кавалер и крикнул:

— Марта, принеси господину стакан воды, — и добавил почти с насмешкой: — Могу дать еще хлеба, коли вы голодны.

— Нет, только воды, — старик даже улыбнулся.

Марта пришла, налила стакан воды из кувшина, поставила перед гостем и вышла. Коэн с удовольствием выпил воду и сказал:

— Да, колодец здесь хороший. Это потому, что он…

— Что вам нужно? — перебил его кавалер. — Говорите, ночь уже близка, а вам домой еще идти.

— Я знаю, что дом моего родственника сожгли вы, но я вас не виню, мой родственник нотариус, и его дом не первый раз пытались сжечь. Вам это удалось, и многие документы, важные документы, не восстановить. Но не вы тому виной, вы рука, а не голова. Не будь вас — нашелся бы другой ратный человек. Вот в чем дело.

— Что вы от меня хотите? — уже начал повышать голос Волков.

— Ничего, я хочу вам помочь.

— Помочь?

— Да, помочь, я хочу вам помочь.

— Мне? И как же вы мне поможете? И в чем? Я не нуждаюсь в вашей помощи.

— Нуждаетесь, только пока не знаете этого, — уверенно говорил гость.

— Я… — начал было Волков.

— Да подождите. Дайте договорить, — прервал старик с видимым раздражением, — дайте закончить мне.

— Договаривайте.

— Вас хотят обмануть. Это жулики, да, жулики. Кальяри, которого вы, наверное, считаете уже другом. Дессель, штатгальтер Ульрик, все это банда мошенников. Завтра вы продаете ратные товары императору. Так?

— Так! — Волков понял, что этот человек знает больше, чем должен.

— Вам дадут вексель, император денег не дает, дает только векселя.

— Я готов принять вексель императора.

— И что вы будете с ним делать?

— Дождусь погашения.

— Три года ждать будете? Не дождетесь. Нет. Пойдете продавать раньше, и пойдете к Кальяри. Он единственный, кроме меня, кто покупает векселя императора. И он предложит вам четверть от стоимости векселя. Вы попытаетесь найти другого покупателя. Но не найдете, император уже шесть лет не платит по векселям, и все, кроме вас, это знают.

— Не платит? — не верил Волков.

— Не платит, и все это знают.

— А зачем же их тогда берут?

— Свободные города берут, чтобы отдать их вместо подати самому императору, я беру, чтобы ввозить железо