Шпоры на босу ногу - Сергей Булыга

– Ха! – оживился Курт. – Вот именно! Наконец-то я слышу разумную речь! Ведь и действительно, а ждут ли они нас в той ставке? Карету, может, ждут, а нас? Да наплевать им на нас! И не только на нас, на продажных, никчемных союзников, но и на вас, сержант, на чистокровного француза! Что, разве не так?!

– Ну, может, и так, – равнодушно ответил сержант, глядя…

Но не на Курта, а немного в сторону. И, кстати, глядя очень пристально! Но Курт не обратил на это внимания, а с жаром продолжал:

– Так вот! Им наплевать на нас на всех! А мы в ответ – мы наплюем на них! И Чико прав! Карету нужно бросить, с каретой слишком много возни, она – это одна обуза. Но перед тем, как ее бросить… Мы ее вскроем и посмотрим, а что же все-таки в ней спрятано. И если я окажусь прав и там действительно то, что может хоть частично возместить нам все эти скотские унижения, всю эту… Да, сержант! Мы тут уже посовещались и решили, что вам, как старшему в чине, полагается двойная трофейная доля. Что вы на это скажете?

– Э! – усмехнулся сержант. – Ну, первым делом я поблагодарю вас за честь. А во-вторых, я все же откажусь от этого крайне лестного для меня предложения.

– А почему это?

– Да потому, что… – тут сержант смутился, потому что терпеть не мог громких слов… А после все-таки продолжил: – Потому что это, может быть, и вправду глупо, но пусть меня хоть еще тысячу раз обманут… ну, скажем, так, обстоятельства, но я… – и тут сержант даже привстал в стременах, еще пристальнее посмотрел куда-то чуть-чуть в сторону от Курта… и продолжил: – Но я все равно останусь верным присяге. И еще: жаль, конечно, что мне не удалось доставить карету туда, куда следовало, но я по крайней мере не позволю, чтобы она попала в руки неприятеля!

– Какого неприятеля? – поспешно спросил Франц.

– А вот какого! Да вы оглянитесь же!

Все оглянулись. И увидели…

Что пока что еще очень далеко, только на самой опушке леса, показались темные точки, но зато этих точек становилось все больше и больше!

– Казаки! – испуганно выкрикнул Франц.

– Нет, не казаки, а всего только партизаны, – поправил солдата сержант. – Это же пеший строй! И я за ними уже давно наблюдаю. Они то выбегут, но опять забегут. Наверное, ждут подкрепления. Осторожные они, однако. Настоящие крестьяне!

Все смотрели на опушку и молчали. Потом Чико тихо и, главное, каким-то обреченным голосом сказал:

– Ну, что я говорил? Это опять она накликала. Вот нам и смерть.

– А если вброд? – спросил Хосе. – Даже пусть вплавь! Еще успели бы!

– Успеем! – сказал Франц. – Успеем! Они вон совсем не спешат!

Партизаны и вправду пока не спешили, а, сбившись на опушке леса, наверное, по-прежнему кого-то ждали. Курт хищно усмехнулся и сказал:

– А вы правы, сержант! Нельзя, чтобы карета доставалась неприятелю. И даже не столько сама карета, сколько ее содержимое!

– Так! – и сержант многозначительно кашлянул. – Так! И ты, похоже, хочешь что-то предложить.

– Да, – сказал Курт. – Так точно! Карету нам не переправить. Но если каждый из нас возьмет с собой ровно столько, сколько он сможет…

– Унести?

– Да. Унести. Домой, – тут Курт не выдержал и едва ли не крикнул: – Мы заслужили это кровью! Разве не так?

Сержант ничего не ответил. И он даже не смеялся, хоть ему тогда было очень смешно. Смеяться тогда было глупо, да и его могли не так понять. Поэтому, чтобы сбить это неуместное веселье, сержант оглянулся и посмотрел на опушку. Там партизаны уже выстроились в линию, то есть их атака могла начаться в любое мгновение. А здесь, думал сержант, без смеха на этих не глянешь! Они все как один дрожат от ужаса, и тем не менее стоят, не убегают. Их держит золото, которым, по их мнению, полна карета! Ну что ж, пора с этим кончать! Поэтому:

– Ну, хорошо! – сказал сержант, легко спрыгнул на землю, подошел к карете и продолжил: – Эта красавица, как я и обещал, врагу не достанется, – тут он похлопал ладонью по дверце кареты и объяснил: – Потому что я сделаю вот что. Я столкну ее воду! Гаспар! Выпрягай лошадей! – и, повернувшись к солдатам, добавил: – А вы чего? Давайте помогать! Нет времени!

Солдаты замерли, не зная, что и делать. Зато Гаспар тут же вскочил на козлах и воскликнул:

– О, господин сержант! Нельзя! Это нельзя!.. – но тут же спохватился и замолчал. Но на козлы уже не садился – стоял. То есть вид у него был достаточно глупый, намного глупее обычного.

– Что такое? – не понял сержант. – Что случилось, Гаспар?! Отвечай!

– Там… – промямлил Гаспар…

И опять замолчал. То есть что «там», он так и не объяснил, а только побелел как снег. Тогда сержант строго сказал:

– Я слушаю тебя, друг мой. Ну-ну, смелей! Решительней! – и с этими словами он угрожающе потянулся за саблей.

– Там… женщина, – с усилием признался кучер.

– Конечно, конечно! – воскликнул сержант и весь побагровел от гнева. – Там женщина, Белая Дама! Ха-ха! А может, золото? Болваны! Нет там ничего! Смотрите! – и, выхватив саблю, он с силой рубанул ею по дверце кареты, та разлетелась вдребезги, упала…

И все очень поспешно – мало ли, на всякий случай – отступили. Мгновение! Второе…

Пятое… Десятое…

Однако никто из кареты не вышел! Вот так-то! Сержант стер пот со лба (потому что он тоже живой человек!) и медленно обернулся к солдатам. Саид и Хосе выглядели достаточно невозмутимо, то есть вполне сносно, Францу и Чико было явно не по себе, ну да от них большего и ожидать было нельзя… И только один Курт, настоящий бесстрашный солдат, весь подавшись вперед, с любопытством заглядывал в карету.

В которой, правда, – а для Курта, к сожалению – ничего не было видно. И никого. То есть получалось так, что прав оказался сержант. Вот только радости от этого он никакой не почувствовал. Только подумал: Оливьер подлец! Ну да сейчас не до него, нет времени! Сержант быстро огладил усы и так же быстро сказал:

– Ну вот, теперь вы убедились, что там пусто! Так что давайте выпрягаем лошадей, топим этот чертов ящик и уходим. Ну, чего ждем?! Живей!

Но никто даже не сдвинулся с места! Сержант хотел уже сказать…

Как вдруг лица солдат исказились от ужаса! Сержант поспешно оглянулся…

И увидел стоявшую в двери кареты женщину. Она была одета в шубу невиданного белого меха, густые белокурые волосы ее пышно разметались по плечам. А сама она была голубоглазая. А улыбка у нее была холодная, надменная!

– Бе… Белая Дама! – сорвавшимся голосом вымолвил Чико. – О, простите! – и сник.

И опять наступило молчание! Никто, даже сержант, не смел тронуться с места…

Но тут к даме подскочил Гаспар, сделал ловкий поклон, подал руку, любезно сказал:

– Мадам!