Бог Войны - Бернард Корнуэлл

Я мало ел, а пил еще меньше. Этельстан усадил меня на почетное место справа, заставив епископа Оду подвинуться. Король предложил мне вино, окорок, сыр, свежий хлеб и миндаль, дар короля франков, как он сказал. Он осведомился о моем здоровье и спросил о Бенедетте.

— Я слышал, она живет с тобой, — сказал он, — и, конечно, помню ее по двору моего отца.

— Где она была рабыней, — огрызнулся я.

— Я запомнил ее очень красивой, — проигнорировал он мой тон. — Да, она была рабыней. Поэтому ты на ней не женишься, лорд Утред?

— Конечно же, нет, — коротко ответил я, а потом решил, что нужно кое-что объяснить. — Она суеверна насчет брака.

— Как и я, — улыбнулся Этельстан.

— Но ты должен жениться, мой король. Твоим королевствам нужен наследник.

— И он у них есть! Мой единокровный брат Эдмунд. Ты ведь знаешь его?

— Помню его надоедливым ребенком.

Этельстан рассмеялся.

— Ты никогда не любил детей, да? Даже собственных.

Последние слова меня уязвили.

— Я любил своих детей, но потерял троих, — сказал я и тронул молот на шее.

— Троих?

— В первом браке у меня был сын. Он умер в детстве.

— Прости. Я не знал.

— Потом умерла Стиорра.

Этельстан решил не спрашивать, кто был третьим, поскольку понял, что я имел в виду епископа Освальда. Мой старший сын действительно стал епископом, получил епархию в Честере. Он так и сидел слева от Этельстана, но мы игнорировали друг друга. Мой сын холодно кивнул, когда я взошел на помост, но я не ответил, даже не посмотрел ему в глаза. Затем, когда Этельстан ненадолго отвлекся, я повернулся к епископу Оде.

— Почему ты мне не сказал? — тихо спросил я.

Оде не требовались объяснения. Он пожал плечами.

— Король хотел тебя удивить.

Он с непроницаемым выражением лица смотрел на меня серьезными, умными глазами.

— В смысле, шокировать?

— Я хотел сказать, что он молится за примирение. Как и мы все. Твой сын — достойный человек, господин.

— Он мне не сын.

От гнева и сожалений я насупился. Пусть Этельстан радушно приветствовал меня, но я чуял ловушку. Убить Колфинна было легко, но этот доброжелательный прием в заново отстроенном зале наполнял меня страхом.

— Принц Эдмунд подает надежды! — с энтузиазмом сказал Этельстан. — Он стал хорошим воином, лорд Утред. Он хотел отправиться с нами на север, но я оставил его командовать в Винтанкестере.

Я хмыкнул в ответ и уставился на залитый сиянием свечей зал, а люди смотрели на меня. Многих я знал, но для молодых я был незнакомцем, пережитком, именем из прошлого. Они слышали обо мне, слышали истории об убитых воинах и разгромленных армиях, видели браслеты на моих руках, боевые шрамы на щеках, но замечали и седую бороду, и глубокие морщины на лице. Я был прошлым, а они — будущим. Я больше ничего не значил.

Этельстан оглядел закрытые ставнями окна.

— По-моему, вот-вот выглянет солнце, — сказал он. — Я надеялся немного прокатиться. Ты поедешь со мной, лорд Утред?

— Я уже проехался с утра, мой король, — нелюбезно ответил я.

— В такой-то дождь?

— Я должен был кое-кого убить.

Он просто посмотрел на меня глубоко посаженными глазами на узком лице. Враги дразнили его «красавчиком», но они мертвы, а красавчик перерос свой мальчишеский вид и стал красивым, но суровым мужчиной, даже грозным.

— Теперь он мертв, — закончил я.

Я увидел тень улыбки. Он понял, что я провоцирую его, но отказался оскорбляться на грубость манер. Может, он и запретил людям ссориться, приказал не носить оружия, но я только что признался в убийстве, а он и бровью не повел.

— Поедем и возьмем с собой ястребов, — твердо сказал он и хлопнул в ладоши, призывая всех ко вниманию. — Солнце взошло! Не поохотиться ли нам? — Этельстан отодвинул свое кресло, вынуждая всех тоже встать.