Непобежденный - Саймон Скэрроу

Полидор опустил руку и прокашлялся, прежде чем сделать глубокий вдох.

— Его Императорское Величество Тиберий Клавдий Цезарь Август Германик, главнокомандующий легионами Рима, завоеватель Британии повелевает вам вместе с ним почтить этих героев, с непоколебимой отвагой и верностью долгу служивших Сенату и народу Рима… и представляет вам префекта Квинта Лициния Катона и центуриона Луция Корнелия Макрона, недавно вернувшихся с полей сражений в Британии, где наши войска выследили и уничтожили отчаянно сопротивлявшиеся последние банды друидов и их последователей, не желающие пребывать в дарованном Римом мире…

Катон ощутил, как Макрон слегка переминается с ноги на ногу от возмущения. Он разделял чувства своего друга. Недостойно было описывать усилия Рима в борьбе с британскими племенами в столь оптимистичных словах. После десяти лет тяжелых боев легионы потерпели унизительное поражение, и Рим едва удерживал в своих руках уже завоеванные территории. Еще один хороший удар со стороны восставших племен, продолжающих сражаться с Римом, и оставшиеся на острове войска, разбросанные по большой территории, будут уничтожены. За этим последует позорное отступление из Британии. Если бы Каратак избежал пленения и продолжал бы возглавлять племена, сражающиеся с Римом, то судьба недавно обретенной провинции была бы предрешена. В этом Катон нисколько не сомневался.

— Сегодня мы празднуем победу над королем Каратаком, величайшим из наших врагов в Британии. Победу, ставшую возможной лишь благодаря отваге префекта Катона и центуриона Макрона, чья боевая удаль вселила страх в сердца врагов и стала примером для их боевых товарищей. Именно благодаря их умелому командованию Каратак был побежден и пленен, и за это знаменательное достижение им выпала благодарность Рима и Его Императорского Величества!

Полидор отошел в сторону и взмахнул рукой. Катон и Макрон подошли к возвышению и склонились перед императором. Клавдий неуверенно поднялся с трона и подошел к краю возвышения. Следом за ним из-за трона вышли двое рабов, которые несли на красных подушках два серебряных копья. Преклонив колена по обе стороны от императора, они склонили головы, протягивая вперед свою ношу и не смея глядеть в глаза Клавдию. Катон заметил, что у императора дрожат руки, когда тот сомкнул узловатые пальцы на древке одного из копий. Затем он поднял его, держа обеими руками.

— Рим б… бл… благодарен тебе, префект.

Он протянул копье вперед, и Катон подошел к нему, выставляя руки ладонями вверх. Оружие оказалось тяжелее, чем он ожидал, а когда он поглядел поближе на украшенный чеканкой наконечник, то понял, что он золотой. «Небольшое состояние», — прикинул он.

— Благодарю, Ваше Императорское Величество.

Клавдий уже потянулся за другим копьем, и Катон заметил, как Полидор машет ему рукой, чтобы он уходил назад. Не поворачиваясь спиной к императору, Катон отошел на несколько шагов, пропуская вперед Макрона.

— Рим благодарен, центурион, — ровным тоном произнес Клавдий, отдавая награду. Макрон пробормотал благодарности и пошел следом за Катоном. Они отдали честь императору, и толпа на Форуме снова зашумела. А затем они оба развернулись, чтобы занять место позади императорской свиты. На их место уже вышел следующий, чтобы получить наградной меч из рук императора. Церемония продолжалась, и у Катона с Макроном было время получше разглядеть награды.

— И правда очень красивое, — тихо сказал Макрон. — Хорошо будет смотреться на стене виллы, которую я куплю, когда выйду в отставку.

— Я-то думал, ты таверну купишь или виноградник, если денег хватит, и проведешь остаток дней в пьяном блаженстве.

— Осталось только дом завести, чтобы мне было куда прийти, — сказал Макрон и подмигнул. — Твое-то будет прекрасно смотреться у тебя дома. Чтобы Луций им любовался, пока расти будет. Может, даже воодушевит парня, и он последует твоему примеру. Тогда тебе будет чем гордиться.

Катон понял, что еще не раздумывал об этом, и слова друга застали его врасплох. Хотел ли он такой жизни для своего сына? Всех тех тягот и опасностей службы на границах империи, когда не знаешь, в какой момент нападут варвары, когда в северных провинциях зимой холодно и голодно, а в пустынях востока летом жарко и пить нечего? Луций еще совсем малыш, так трудно представить его взрослым, живущим тяжелой жизнью воина. Да и подвергать сына опасностям Катону тоже не хотелось.

Хотя были в армейской службе и те моменты, которые Катон ценил. Товарищество, умение лицом к лицу встречать невзгоды и преодолевать их, испытывать пределы своей выносливости, телесной и душевной. Именно армейская служба сделала его таким, какой он теперь. Прежде он был книжным юношей, с презрением относившимся к грубым реалиям жизни. Если бы отец не послал его служить в легионе, он вполне мог бы до конца дней своих работать мелким чиновником на службе у императора или, что хуже, у таких как Нарцисс и Паллас. Или стать одним из тех, кто по приказу хозяев следит за людьми, готовый вонзить им нож в спину, если этих людей сочтут угрозой для императора или империи в целом. Тем самым человеком, каких он и Макрон по праву презирали. «Действительно, армия сделала меня таким, какой я есть, — подумал Катон. — Армия и лучший друг, Макрон». Он искоса поглядел на Макрона, который восхищенно глядел на награду. Да, если Луций станет таким, как Макрон, Катон действительно будет очень горд.

— Счастливый ты человек, Катон, — сказал Макрон, прерывая его размышления. — Хотел бы я иметь сына. Честно. Здорово было бы, если бы у меня был такой мальчишка, как Луций.

— Еще не поздно, брат. Просто найди себе женщину и женись.

— Легче сказать, чем сделать. Трудно найти хорошую женщину.

Подумав о Юлии, Катон ощутил, что ему будто воткнули нож в живот.

— Да…

Макрон заметил напряжение в его голосе и с тревогой поглядел на Катона. Но прежде, чем он успел что-либо спросить, раздался грохот колес. Повернувшись, они увидели повозку с пленными, которая въехала в ворота храма. Как только последний из воинов получил от императора свою награду, золотую гривну, отряд преторианской гвардии принялся стаскивать пленных с повозки. Затем их отвели в заднюю часть платформы, где ожидал своей очереди Полидор. Толпа приветствовала радостными криками последнего из воинов. Дождавшись, пока награжденный уйдет назад, Полидор вышел вперед и выбросил вверх сжатую в кулак руку.

Радостные крики превратились в оглушительный рев. Затем Полидор посмотрел на императора.

Клавдий дал толпе время поорать, а затем кивнул распорядителю. Полидор выкрикнул приказ конвою пленных, и гвардейцы вытолкали вперед Каратака и его родных. Гвалт толпы стал еще громче при виде униженного врага.

— Не уверен, что хочу быть свидетелем этой части празднества, — тихо сказал Катон другу.

— Почему? Он сам шел к этому, с того самого момента, как решил поднять оружие против нас и попытаться сразиться с легионами. Он или мы, Катон, все просто. Кроме того, тебе отлично известно, что, если бы мы поменялись с ним местами, нас ждал бы куда более отвратительный конец. Помнишь те гигантские человеческие фигуры, плетенные из прутьев, в которых они заживо сжигали пленных? Так ведь?