Непобежденный - Саймон Скэрроу

Катон рассказал Макрону про приход сборщика долгов, но ничего не рассказал про предательство Юлии, которое причинило ему много больше боли.

— Макрон, поаккуратнее можно? Мальчик…

— Ох, да. Прости. Так что ты теперь собираешься делать? Просить новое назначение?

Катон вздохнул.

— Похоже на то. Что мне еще делать? Надеюсь, наше участие в сегодняшнем триумфе даст новые возможности. Честно говоря, я на все соглашусь. Просто, чтобы заняться тем, что я умею делать. А ты что будешь делать? Все еще хочешь пить и это все прочее, пока не упадешь?

— О да! — ответил Макрон, подымая кубок. — И выпью за это.

Он отпил хороший глоток вина и поставил кубок на стол, с удовольствием облизнув губы. Но затем тяжело вздохнул и посерьезнел.

— В любом случае, все так и будет. Кем мне еще быть, как не воином? Я больше ничего делать не умею. Так что, если тебе дадут командный пост, найди местечко для меня. Тебе всегда пригодится хороший центурион. Не из тех раздолбаев, каким в наши дни сразу звание дают. Ой! Прости, Луций. Затыкай уши, когда дядя Макрон такое говорит, хорошо?

— Для меня будет честью, Макрон, если ты и дальше будешь служить со мной, — сказал Катон, наливая себе вина. — За дружбу.

— О, и что же это? — послышался голос сбоку от них. — Какой повод для праздника, мои прежние товарищи?

Катон и Макрон повернулись и увидели Вителлия. Тот не стал надевать тогу и был в красной шелковой тунике с вышитыми на ней золотыми листьями. Волосы у него были уложены красивыми локонами, с маслом.

— Если не возражаете, я к вам присоединюсь.

Вителлий едва улыбнулся, опускаясь на свободное место между другими пирующими, напротив Катона и Макрона.

— На самом деле возражаем, — ответил Макрон.

Вителлий никак не среагировал на его слова и даже не поглядел в глаза центуриону. Вместо этого он поглядел на Луция, дружески помахав ему рукой и подмигнув.

— И кто это у нас тут за такой прекрасный юноша?

— Мой сын, — ответил Катон, скрипнув зубами.

— Твой сын?

Вителлий сделал едва заметное ударение на первом слове. Катон постарался не вздрогнуть, вообще не реагировать.

— Именно так. Луций Лициний.

— Еще без прозвания?

— Я хочу получше узнать его прежде, чем выбирать. Как я уже сказал, это мой сын и это не должно тебя беспокоить.

Катон слегка подвинулся, отворачиваясь от незваного собеседника и будто желая продолжить разговор с Макроном.

— Чудесный паренек и правда. Уверен, он превратится в столь же прекрасного юношу вне зависимости от того, кто его отец.

На этот раз Катон не смог сдержаться и поглядел на сенатора.

— В смысле?

— В смысле, что его отец — знаменитый воин, а дед — уважаемый сенатор, но, даже учитывая это, я уверен, что он сможет оставить собственный след в обществе Рима. Как и его отец.

Вителлий продолжал улыбаться, ожидая ответа на свои провокационные намеки. Катону пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы ответить в спокойном тоне.

— Я нисколько не сомневаюсь в задатках Луция, которые разовьются под моим руководством. А также с помощью моего друга, центуриона Макрона.

Вителлий коротко кивнул Макрону.

— Значит, он разовьет в себе привычки уличного забияки, сочетающиеся с умом и чувствительностью философа. Тогда удачи ему. Она ему пригодится.

Катон решил, что с него достаточно, и развернулся к сенатору.

— Ты достаточно позабавился. Теперь, если у тебя еще есть что сказать кому-то из нас, говори. Если нет, то мы будем благодарны, если ты отвалишь в ту клоаку, из которой вылез.

Макрон кашлянул.

— Катон, дружище… следи за тем, что говоришь.

Луций с любопытством поглядел на двух мужчин. Катон взял сладкое печенье и сунул в руки сыну.

— На, Луций, попробуй.

Малыш с радостью схватил печенье и принялся слизывать медовую глазурь прежде, чем откусить печенье крохотными жемчужно-белыми зубами. Пока он был занят, Катон снова обратился к Вителлию.

— Говори, что хотел. И уходи.

— Так-то лучше. Незачем переходить на язык Субуры^[4] когда со мной разговариваешь, дорогой мой префект. Боюсь, ты слишком много времени провел среди простых легионеров, растеряв утонченность, которую приобрел, когда рос в императорском дворце.

Вителлий наклонился вперед, взял пустой кубок и поднял его.

— Налей мне вина, будь добр, центурион Макрон.

Макрон стиснул зубы и сделал требуемое, налив кубок до края, а потом еле заметно сдвинул носик кувшина, продолжая лить красное вино на руку сенатора и на длинный рукав его туники.

— Какого черта ты творишь, неуклюжий ублюдок?

Вителлий резко отдернул руку, пролив вино из кубка, и зло поглядел на Макрона.

Тот изобразил потрясение.

— Командир, будьте любезны, мы же еще не в Субуре.

Катон не сдержался и рассмеялся, Макрон тут же присоединился к нему, и даже Луций захихикал.

Вителлий плотно сжал губы, но через мгновение на его лице снова было показное хладнокровие. Он поднял кубок.

— Хорошая игра, центурион. Верю, что ты сохранишь такое же присутствие духа в тяжелые времена, которые нам предстоят. Я хотел произнести тост и был бы рад, если бы вы его со мной разделили. Итак, друзья мои, давайте выпьем за предстоящую кампанию. Смерть врагам, победа и слава воинам Рима.

Катон и Макрон озадаченно переглянулись, и Макрон слегка поднял подбородок.

— А поточнее?

— О, похоже, вам еще не сообщили. Тогда позвольте выступить в роли глашатая благой вести. Которая определенно согреет сердца истинных воинов, таких, как вы.

Вителлий поднял кубок и небрежно отпил вина, а затем поставил кубок на стол.

— Предположу, что к тому времени, как вы вернетесь домой, там вас уже будет ожидать соответствующий приказ.

— Приказ? — переспросил Катон, приподымая брови. — Какой приказ?

— Ты и центурион Макрон назначаетесь в группу войск, которую отправляют в Тарраконскую Испанию для подавления бунта. Суда с передовым отрядом уже вышли в море. Основная часть войск прибудет к концу месяца. Старшие командиры отправятся вместе со мной, чтобы нагнать передовой отряд в пути. В их числе вы оба.

— Что за черт? — сказал Макрон. — Мы только что из Британии вернулись. Это какая-то шутка. И весьма дерьмовая.

Лицо Вителлия стало серьезным.