Сальватор. Том 2 - Александр Дюма

Нотариусы что цыплята, с той лишь разницей, что цыплят едим мы, а нотариусы едят нас. Существуют хорошие и плохие нотариусы, как есть хорошие и плохие цыплята.

Господин Баратто принадлежал к этой последней категории: это был плохой нотариус в полном смысле этого слова, хотя пользовался в Сен-Жерменском предместье репутацией неподкупного человека, каким слыл в Ванвре честнейший г-н Жерар.

Стоял вопрос о том, чтобы вознаградить его за такую порядочность и избрать мэром, депутатом, государственным советником или кем-нибудь еще в этом роде.

Господин Лоредан де Вальженез покровительствовал мэтру Баратто. Он добивался у министра внутренних дел присуждения мэтру Баратто ордена Почетного легиона. Как известно, г-н Лоредан де Вальженез пользовался неограниченным кредитом и добился этого креста; честнейший нотариус был награжден, к великому возмущению своих клерков, смутно догадывавшихся о том, что их хозяин заложил недвижимость, которая ему как будто не принадлежала; они потихоньку обвиняли его в утайке ипотек, или, точнее, закладе чужого движимого имущества под видом своего и между собой насмешливо называли своего достойнейшего хозяина нотариусом-мошенником.

Обвинение было не совсем справедливо. Утайка ипотек заключается, выражаясь языком юриспруденции, в продаже двум разным покупателям одной и той же принадлежащей вам вещи.

Но какими бы осведомленными ни считали себя клерки, мэтр Баратто не был замешан в такого рода преступлении, он лишь заложил то, что ему не принадлежало. Прибавим, что, когда он совершил этот проступок, он был главным клерком, а не нотариусом, и совершил-то его, чтобы купить контору. Купив контору на приданое жены, он возместил долг и ликвидировал на основании вполне законных расписок следы первоначального преступления. Таким образом, прозвище, которое дали клерки мэтру Баратто, можно было считать дважды несправедливым. Но надо быть снисходительными к молодым завистникам, потерявшим голову при виде красного банта, будто быки на арене перед ярко-красным плащом матадора.

К этому сомнительному персонажу – после того, что мы сказали, название главы не покажется вам преувеличением – Сальватор и отправился после разговора с Петрусом.

Он пришел в ту минуту, как мэтр Баратто провожал старого кавалера ордена Святого Людовика и низко ему поклонился.

Подняв голову, он увидел Сальватора на том самом месте, где только что стоял благородный клиент, перед которым мэтр так униженно кланялся. Г-н Баратто бросил на комиссионера презрительный взгляд, словно спрашивая: «Это еще что за мужлан?»

Сальватор сделал вид, что не понимает его молчаливого вопроса, и мэтру Баратто пришлось воспроизвести его вслух; он прошел мимо Сальватора, не замечая его приветствия и обратившись к одному из своих клерков с таким вариантом вопроса:

– Что угодно этому человеку?

– Я хочу поговорить с вами, сударь, – отвечал комиссионер.

– Вам поручено передать мне письмо?

– Нет, сударь, я пришел переговорить с вами лично – Вы?

– Да.

– Вы хотите заключить сделку в моей конторе?

– Мне необходимо с вами поговорить.

– Передайте главному клерку, что вам угодно мне сообщить; это будет все равно как если бы вы изложили свою просьбу мне.

– Я могу говорить только с вами.

– Тогда зайдите в другой раз. Сегодня я занят.

– Прошу меня извинить, сударь, но я должен изложить вам свое дело именно сегодня.

– Лично мне?

– Да.

Непоколебимый тон Сальватора произвел на мэтра Баратто некоторое впечатление.

Он обернулся с удивленным видом, потом словно покорился и сиросил, не приглашая, однако, Сальватора в кабинет:

– Что вам угодно? Изложите свое дело в двух словах.

– Это невозможно, – возразил Сальватор. – У меня дело не из тех, какие решаются на ходу.

– Но вы хотя бы обещаете излагать кратко?

– Мне понадобится не меньше четверти часа, да и то не уверен, что спустя это время вы решитесь исполнить мое желание.

– В таком случае, милейший, если ваше дело столь трудное…

– Трудное, но исполнимое.

– Ах вот как? Но вы же торопитесь!.. А знаете ли вы, что такой человек, как я, не может терять попусту время?

– Верно. Но я заранее вам обещаю, что вы не пожалеете о потраченном на меня времени. Я явился от имени господина де Вальженеза.

– Вы? – удивился нотариус, выразительно глядя на Сальватора, будто хотел сказать: «Какое отношение этот комиссионер имеет к г-ну де Вальженезу?!»

– Я! – кивнул Сальватор.

– Прошу в мой кабинет, – пригласил мэтр Баратто, побежденный упорством Сальватора. – Впрочем, я не понимаю, что общего может быть между господином де Вальженезом и вами.

– Сейчас поймете, – пообещал Сальватор, проследовав за мэтром Баратто в его кабинет и притворив за собой дверь в контору.

Нотариус обернулся на звук хлопнувшей двери и спросил:

– Зачем вы закрываете дверь?

– Чтобы ваши клерки не слышали, что я вам скажу, – пояснил Сальватор.

– Это, стало быть, тайна?

– Вы можете судить об этом сами.

– Хм! – с сомнением обронил мэтр Баратто, взглянул на комиссионера с некоторым беспокойством и устроился за столом, словно артиллерист в окопе.

Он с минуту разглядывал посетителя, затем нетерпеливо произнес:

– Говорите же!

Сальватор огляделся, увидел стул, подвинул его к стрлу и сел.

– Вы садитесь? – изумился нотариус.

– Я же вас предупредил, что у меня к вам дело не меньше чем на четверть часа.