Орудие богов - Талбот Мэнди

Ответом был холодный нос, сунувшийся ему в ладонь.

– А, вот ты где, негодник! А ну, – лежать!

Вот и все, что произошло между ними, но оба остались довольны.

Тесс, кажется, выскочила за ворота быстрее, чем Том Трайп вошел. Они столкнулись плечами. Сидя в коляске, Дик и его жена смеялись в объятиях друг друга, каждый в маскарадном костюме, и ни один не имел представления о том, что случится дальше, кроме того, что Дик твердо знал: колеса надо развязать.

– Сколько народу поместится в коляске? – в свете фонаря неожиданно появилась Ясмини. И Дик Блейн снова рассмеялся, потому что, если отвлечься от золотистых волос, она выглядела до того похожей на его жену, а его жена, сидящая слева от него, до того походила на раджпута, что комизм ситуации был единственным очевидным фактом.

– Мне нельзя брать мою коляску, – объяснила принцесса, – потому что ее выследят, да и времени нет. Можем мы все уехать в вашей? Нас пятеро.

– Вероятно, поместимся. Но куда ехать? – спросил Дик.

– Я покажу. Исмаил нам тоже нужен, но ему придется бежать.

Теснота получилась ужасная, потому что коляска была рассчитана самое большее на четверых.

В конце концов, Тесс настояла на том, что поедет верхом за спиной Тома Трайпа, тем более, что одета мужчиной. Исмаила послали закрыть ворота изнутри, а после перелезть через них.

– Пусть-ка те, кто испугался и спрятался, останутся, чтобы отчитаться перед Гангадхарой, – презрительно усмехнулась Ясмини. – Они больше мне не служат!

– Ну, так куда? – спросил Дик. – Ко мне в дом? Там вы будете некоторое время в безопасности.

– Нет. Там нас могут выследить.

Ясмини сидела рядом с ним, втиснувшись между Хасамурти и им, и, если не считать ее духов, она так напоминала ему жену, что Дик не мог говорить с ней как с чужим человеком.

Ясмини заговорила возбужденно:

– Я повсюду держала своих лошадей на случай нужды. Но Гангадхара послал своих людей и отобрал их. У меня осталась только одна лошадь – в вашей конюшне, и мне надо забрать ее сегодня ночью. Но сначала отвезем моих служанок туда, куда я покажу.

На расстоянии они могли слышать, как трубит Акбар и как кричат люди, которые вскочили с постелей, чтобы попытаться поймать зверя. При каждом крике лошадь охватывала дрожь, и справиться с ней было мудрено, да и коляска стала для нее тяжеловата, и она не могла тащить ее рысью.

– Если этот слон будет продолжать с нами дружить и побежит для разнообразия в другую сторону – так, чтобы нас не заметили, я когда-нибудь подарю ему золотой паланкин, – пообещала Ясмини.

Акбар именно так и поступил. Коляску на улицах никто не замечал, потому что даже редкие ночные сторожа покинули посты, чтобы поучаствовать в охоте на слона.

Ясмини руководила маршрутом. Когда доехали до места, она велела остановиться и умоляла Тесс, чтобы она разрешила Тому Трайпу доставить ее домой. Но Тесс уже пришла в себя после встряски и намеревалась пройти через все приключение до конца, хоть и неудобно было сидеть позади Тома на крупе лошади.

Они прибыли к темному приземистому зданию на окраине города. Оно стояло особняком среди полей, но выглядело достаточно богатым, чтобы принадлежать кому-то из свиты магараджи.

– Дом Макхума Дасса! – объявила Ясмини.

– Ростовщика?

– Да.

Дик скорчил кислую гримасу. Исмаила, разгоряченного и запыхавшегося от бега, послали стучать в дверь. Наконец перепуганный ростовщик, прихватив дверь на цепочку, спросил, в чем дело.

– Я не одалживаю денег по ночам!

Он всегда так говорил, когда к нему приходили неудачливые игроки в неположенные часы, иной раз разговор кончался тем, что он одалживал деньги под немыслимо высокий процент.

Ясмини подошла к самой двери.

– Но люди выигрывают судебные процессы, собирая доказательства. Разве документ, подтверждающий право на собственность, в темноте не имеет силы?

– Кто ты? – спросил Макхум Дасс и потянулся за небольшим фонарем, висящим на стене у него за спиной, чтобы увидеть ее лицо.

– Я тот человек, который встретился тебе сегодня утром на холме и купил у тебя молчание за определенную цену.

Подняв фонарь над головой, ростовщик выглянул в узкую щель.

– То был мужчина. А ты женщина.

Вместо ответа Ясмини поднялась на цыпочки и задула фонарь. Хозяин дома захлопнул бы дверь, но мешала ее нога.

– Разве мой голос тебе ни о чем не говорит?

– Да, голос тот же самый.

– Завтра на рассвете получишь документ на определенных условиях.

– Откуда мне это знать?

– Оттуда, что так говорю я – я, которая сказала, что Чаму заплатит заем своего сына; я, которая знает все насчет твоего документа; я, которая знает, где он в данную минуту; я, которая знает тайны жреца Джинендры; я, которая знает, чье имя стоит на банкноте в тысячу рупий, отданной тебе дворецким как выплату долга его сына!

– Принцесса! Принцесса Ясмини! Это ее имя было на банкноте!

– Ее имя – мое имя!

Ростовщик стоял, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. По опыту он знал, что, когда высокорожденные люди таинственно являются к нему ночью, в этом всегда есть для него выгода. Да еще документ… Он купил тот дом задешево, но теперь его ценность возросла впятеро. Эта потеря будет значить для него больше, чем для кого-то другого потеря жены. На это Ясмини и рассчитывала.

– Открой и впусти меня, Макхум Дасс. Условия таковы…

– Нет, мы можем говорить через дверь!

– Прекрасно, тогда ты потеряешь свой документ. Твой враг Дхулап Сингх получит его через час!

Она убрала из дверей ногу и резко повернулась. Ростовщик рывком распахнул дверь и позвал принцессу.

– Я ничего не обсуждаю! – Ясмини засмеялась. – Я диктую условия.

– Так назови их.

– Со мной тут четверо служанок. Они должны погостить в безопасности в твоем доме, пока не останется час до рассвета.

– О, господи!

– За час до рассвета я за ними приеду. Если кто-то явится и спросит о них или обо мне, ты ничего не знаешь!

– Уж это я точно выполню! Неужели я допущу, чтобы болтали, будто Макхум Дасс держит у себя в доме десяток женщин!

– Когда я за ними приеду, я напишу письмо одному человеку, который после предъявления письма вручит тебе документ безо всякой платы.

– Правдоподобная сказочка!

– Разве не было правдоподобной сказочкой, что Чаму выплатит долг своего сына?

– Ну, веди их. Но кормить их я не стану. И если тебе не удастся приехать за ними до рассвета, я их выставлю, и по всему Сиалпуру пойдут разговоры, что принцесса Ясмини…