Исповедь из преисподней - Сергей Решетников

и семейную жизнь. Это было единогласное решение Большой палаты ЕСПЧ, то есть судей из всех стран – членов Совета Европы. В своем решении суд указал, что нигде посещения осужденных не ограничены так, как в России, и сослался на опыт некоторых других государств, которые как минимум ежемесячно предоставляют длительные свидания осужденным. На слушании в ЕСПЧ представители российских властей утверждали, что «не ожидалось достижение цели реинтеграции в общество в отношении осужденных к пожизненному лишению свободы» – и что «изоляция таких лиц была единственной целью соответствующих условий отбытия наказания». Другими словами, власти России показали, что их цель состоит в том, чтобы пожизненно осужденные умирали в тюрьме.

В особом мнении двух судей ЕСПЧ говорится: «Российское государство отвергает любой интерес в человеческой жизни, отличный от чисто телесного выживания заключенного, поскольку заключенный подсознательно сравнивается с существом, непригодным для перевоспитания или в отношении которого перевоспитание невозможно. Образно говоря, лицо, приговоренное к пожизненному лишению свободы, переносит „гражданскую смерть“, и пожизненное лишение свободы оправдывается логикой „отложенной смертной казни“, что низводит заключенного до степени простого объекта воздействия исполнительной власти».

Таким образом, придется признать, что только Европейский суд остановил репрессивный тренд в отношении пожизненно осужденных в России – и только сейчас этот тренд начинает разворачиваться.

Немного углубился в тему нашего земляка, находящегося уже более двадцати пяти лет на пожизненном заключении. Информации хоть и мало, но кое-что интересное и поучительное все же есть. Приведу без купюр.

Отсутствие вашей судимости – это не ваша заслуга, а наша недоработка (Ф. Э. Дзержинский)

ivanetsoleg

April 23rd, 2014

https://ivanetsoleg.livejournal.com/

В Мордовской колонии №1 в специальном участке для содержания осужденных к пожизненному лишению свободы отбывает наказание 69-летний майор милиции Петр Стаховцев. 16 июля 2014 года пройдет ровно 25 лет с того момента, когда он был взят под стражу. Никогда не признававший своей вины Стаховцев сможет просить суд об условно-досрочном освобождении от пожизненного лишения свободы.

Встретить в СМИ упоминания о деле Стаховцева не так просто. В июле 1989 года его арестовали, в апреле 1991-го приговорили к смертной казни, а в 1992 году комиссия по помилованию при президенте включила Стаховцева в список лиц, которым Борис Ельцин своим указом заменил расстрел на пожизненное заключение. Эти события остались почти незамеченным на фоне глобальных потрясений в стране. Оглашение приговора наложилось на активную фазу распада Советского Союза.

В литературе по истории правоохранительных органов период конца 80-х – начала 90-х чаще всего характеризуется словами «резкое ухудшение криминогенной обстановки». Задержание в Иркутске 46-летнего сотрудника вневедомственной охраны, руководившего бандой из пяти человек, не вызвало большого резонанса. Стаховцеву вместе с сообщниками вменялись нападения и попытки нападений с целью ограбления или завладения оружием на отделы внутренних дел, кассиров двух иркутских горно-обогатительных комбинатов, алюминиевого завода, мясокомбината, квартиру директора магазина «Детский мир», охрану Комитета по телевидению и радиовещанию Иркутской области, Центральный аптечный склад и отделение Госбанка. В большинстве эпизодов преступники ограничились лишь подготовкой к преступлению. Самым удачным можно назвать ограбление склада с промедолом: некоторые члены банды сами страдали наркотической зависимостью, а также планировали заработать на реализации лекарства среди других наркоманов.

Несмотря на сомнительные преступные достижения группировки, ее жертвами стали три человека: 79-летний стрелок ВОХР Артем Минько, задохнувшийся из-за кляпа, 24-летний водитель Петр Богомолов, у которого преступники забрали машину, и 34-летний член банды Валерий Смолянский, заподозренный в сотрудничестве с милицией. Самым дерзким, по версии следствия, был неудавшийся план нападения на Госбанк в городе Слюдянка. Преступники рассчитывали похитить 11 млн советских рублей, захватить расположенный рядом склад со взрывчаткой для местных карьеров и устроить грандиозный взрыв. Вызванный таким способом оползень должен был стереть Слюдянку с лица земли и скрыть следы преступления.

По версии следствия, Стаховцев в большинстве преступлений непосредственного участия не принимал, а действовал из-за спины инженера вневедомственной охраны Андрея Дядченко, руководившего уже исполнителями преступлений. Там, где Стаховцев сам участвовал в нападениях, делал он это на пару с Дядченко, не поддерживая никакой связи с остальными членами банды.

«В судебном заседании Стаховцев вину не признал и пояснил, что является жертвой оговора иркутской мафии через приставленного к нему Дядченко, его друга Тузовского и родственников Дядченко, что никаких преступлений не совершал, а подвергся преследованию со стороны связанных с мафией лиц из числа руководства УВД и УВО за бескомпромиссную борьбу с ней», – говорится в набранном на печатной машинке тексте приговора Стаховцева к расстрелу.

Составлявшая его судья Галина Федорова в 2000-х годах умерла. «Ей было за 70, но она до последнего продолжала отправлять правосудие», – рассказали «Русской планете» в Иркутском областном суде. Там же со ссылкой на «старожилов» смогли припомнить, что во время чтения приговора Стаховцеву Федоровой стало плохо. У женщины случился чуть ли не инфаркт.

Член Московской Хельсинской группы 70-летний правозащитник Валерий Борщев быстро вспомнил дело «иркутского милиционера, приговоренного к расстрелу».

«Помню, конечно, помню его. Лёва Мендельсон тогда мне принес его письмо. Мы подробно разбирались с ним, писали и в Генпрокуратуру, и в Верховный суд. Когда я был на острове Огненный, я хотел с ним встретиться, но мне сказали, что его куда-то вывезли на время. Я считаю, этот человек невиновен. Поговорите с Мендельсоном», – успел рассказать Борщев, спускаясь в метро.

Заведующий библиотекой правозащитной литературы Лев Мендельсон может рассказывать о деле Стаховцева бесконечно долго. В конце 1996 года он работал помощником Борщева, избранного тогда депутатом Госдумы. Распечатав однажды конверт с письмом Стаховцева, все последующие годы он периодически возвращался к попыткам освободить этого человека. «Из приговора, вынесенного Иркутским областным судом 19 апреля 1991 года, и обращений Стаховцева в Государственную Думу видно следующее», – начинается справка, подготовленная Мендельсоном по материалам дела.

В июне 1985 года Стаховцев, руководивший уголовным розыском одного из районов Иркутска и имевший, как говорится в характеристике, «большой опыт оперативно-розыскной работы», приказом министра внутренних дел СССР Виталия Федорчука был включен в группу по проверке деятельности правоохранительных органов Иркутской области. Руководил группой присланный из Москвы полковник Валентин Сванидзе. Проверка была внеплановой. Речь шла об участии руководства местной милиции в масштабных незаконных операциях с золотом, лесом и омулем. «Результатом работы группы Сванидзе стало увольнение почти всего руководящего состава УВД и прокуратуры области», – рассказывает Мендельсон. Однако уголовных дел по результатам проверки так и не возбудили, а группа Сванидзе, не закончив работы, в ноябре 1985 года была отозвана в Москву. Когда группа уехала, Стаховцев сразу же был переведен из розыска в службу вневедомственной охраны, а многие уволенные с его помощью из органов руководители постепенно восстановились на службе.

«Для иркутской милиции этот визит был как для Древней Руси нашествие Мамая. Сванидзе и его команда из сорока следователей провели в подразделениях областного УВД чистку, которую можно сравнить разве что с поисками чуждых элементов в