Ручей Повешенной Женщины - Луис Ламур

Во время работы я поминутно оглядывался по сторонам. У меня появилось точно такое же чувство, как и у Эдди, — непреодолимое желание поскорей смотаться отсюда. Само это место, казалось, нагоняло смертную тоску, а однообразная белизна снегов только усиливала общее мрачное впечатление.

Может, мне чудилось это оттого, что я все время ждал какой-то угрозы. Например, появления Романа Белена с его отрядом или налета шайки, перебившей людей Тома Гетти… Да что и говорить, в диких западных краях вообще лучше смотреть в оба.

И еще я никак не мог отделаться от засевшей в мозгу назойливой мыслишки, я думал о предстоящей разборке с Беленом. Было совершенно очевидно, что этого не избежать, но, хоть убей, я не мог представить, каким образом взять над ним верх. Ведь у моего противника и деньги, и положение в обществе. На него работала куча народу. Даже если бы дело дошло до простой драки, он с легкостью одолел бы меня.

— Жаль, что мы с тобой не успели толком побоксировать, — сказал я Эдди. — А то бы ты меня поднатаскал.

— Ты и так уже многому научился, — утешил меня Эдди. — Всему, чему мог. Главное — не забывай мои уроки, и тогда тебе не о чем будет беспокоиться. У тебя многое само собой получается. Поверь мне, если бы ты начал заниматься боксом с малолетства, тебе бы цены не было. Настоящие боксеры мальчишками начинают.

Фило проспал весь день и почти всю ночь. Уже под утро, когда зашел в хижину и налил себе чашку кофе, я вдруг заметил, что он проснулся и лежит с открытыми глазами. Энн крепко спала под ворохом одеял.

— Пайк? Это ты? — окликнул меня Фарлей.

Я подошел к нему и присел на краешек койки.

— Хочешь супу? Или, может, чего еще? — спросил я.

— Нет пока. Пайк, а Энн спит?

Я кивнул. Он продолжал:

— Ей не следовало приезжать сюда, но она всегда была такой своевольной. Дома любила лазить по горам и скакать на самых необузданных лошадях. Родиться бы ей в Монтане, а не в Ирландии.

Он умолк, и я рассказал ему о наших планах. Выслушав меня, он едва заметно кивнул.

— Можно попробовать. Во всяком случае, Энн до Майлс-Сити доберется. А я, Пайк, наверное, не выдержу.

— Да брось ты, Фило.

— У меня такое предчувствие, Пайк. — Он пристально посмотрел мне в глаза. — Позаботься об Энн, Пайк. Ей здесь должно понравиться.

— Она вернется домой.

Он медленно покачал головой.

— Не верится мне, что вернется. Энн очень похожа на меня, Пайк. Она уже видела Биг-Хорн, уже скакала по здешним лугам. Я думаю, она никуда отсюда не уедет. — Фило вдруг пытливо взглянул на меня. — Знаешь, Пайк, когда здесь пообживешься, начинаешь мерить человека совсем другими мерками. Вдали отсюда самым главным в жизни кажется образование и положение в обществе, но здесь… Словом, здесь так, как должно быть повсюду, на первом месте натура человека. Я вовсе не хочу сказать, что образование или положение в обществе ничего не значат. Но если ты чего-то стоишь, то уже не столь важно, откуда ты родом и какую школу посещал в детстве. Учти это, Пайк. Я не знаю ничего о твоих предках, да это меня и не волнует. Зато я знаю другое: у тебя есть то, без чего не обойтись в этой стране, — жизненная хватка, мужество… и ты честен.

Слова его смутили и удивили меня. Отойдя от постели, я опустился на колени перед огнем, налил миску супа и отнес ее Фило.

Он снова посмотрел на меня.

— Пайк, я очень хочу добраться до Майлс-Сити. Я очень хочу поправиться и убить Романа Белена.

— Он это заслужил, — подтвердил я. — Но у нас такие способы скоро сойдут на нет. Может статься, это уже произошло, а Белен о том даже и не подозревает. На сей раз он зашел слишком далеко.

На рассвете я отправился в лес и привел оттуда лошадей Фило и Энн. Нашего вьючного коня мы впрягли в сани, а вещи погрузили на запасных лошадей Фарлеев. Эдди вскочил в седло и приготовился возглавить процессию.

И лишь помогая Энн сесть в седло, я обратил внимание на копыта ее лошади.

Копыта были в мокасинах, очень похожих на индейские.