Баллантайн - Уилбур Смит

– Ты… ты кто? – грубо выпалил ошалевший и смущенный Ральф.

Девочка не обиделась на бестактный вопрос.

– Салина. – Она взяла его под руку и повела вверх, к дороге. – Салина Кодрингтон.

– Ничего не понимаю!

Ральф потянул ее за руку, заставляя повернуться лицом к нему.

– Я Салина! – повторила она со смехом – таким же теплым и милым, как ее улыбка. – Меня зовут Салина Кодрингтон. – Увидев, что имя ничего ему не говорит, она добавила: – Ральф, я ваша кузина. Моя мама – сестра вашего отца – Робин Кодрингтон, в девичестве Робин Баллантайн.

– Господи! – Ральф вытаращил глаза. – Я понятия не имел, что у тетушки Робин есть дочь!

– Неудивительно, что вы не знали. Дядюшка Зуга не любитель писать письма. – Улыбка внезапно исчезла с губ Салины.

Ральф никогда не вдавался в подробности запутанной семейной истории; он смутно припоминал, что между Зугой и тетушкой Робин остались какие-то счеты. В памяти всплыл случайно услышанный разговор: Зуга сетовал, что Робин поступила нечестно, опубликовав свой рассказ об их совместной экспедиции на реку Замбези задолго до «Одиссеи охотника», и в результате лишила его гонораров и внимания критиков.

Должно быть, именно напоминание о семейных раздорах стерло улыбку с лица Салины, но ненадолго. Она взяла Ральфа под руку и, улыбаясь, повела к дороге.

– Ральф, я не единственная дочь. Мы, Кодрингтоны, так легко вас не отпустим! Нас тут целое племя – четверо, и все девочки.

Салина остановилась, приподняла шляпку, прикрывая глаза от солнца, и посмотрела на извилистую заросшую тропу, которая петляла по саванне.

– Я пошла вперед, чтобы предупредить вас, и, кажется, успела как раз вовремя!

По тропе к ним бежали со всех ног три маленькие фигурки, отталкивая друг друга. Еле слышный восторженный писк становился все громче; длинные волосы развевались; выцветшие штопаные-перештопаные юбки взлетали выше колен, открывая голые ноги; покрытые веснушками лица раскраснелись, искаженные от натуги, возбуждения и укоризны.

– Салина! Ты обещала подождать!

Они неслись прямо на Ральфа, за руку которого держалась прелестная белокурая девочка.

– Господи! – снова прошептал Ральф.

Салина сжала его локоть.

– Вы уже второй раз поминаете имя Божие всуе. Пожалуйста, не делайте этого.

Так вот чем было вызвано ее недовольство!

– Ой, прошу прощения… – Ральф запоздало вспомнил, что родители Салины – набожные миссионеры. – Я вовсе не хотел… – Он запнулся: то, что подумает о нем эта девочка, вдруг стало для Ральфа важнее всего на свете. – Я больше не буду, обещаю.

– Спасибо, – тихонько ответила она.

Больше ни один из них не успел сказать ни слова: подбежавшие девчушки устроили такую суматоху, словно их не три, а тридцать три, – они прыгали, повизгивали, пытаясь привлечь внимание Ральфа, и выкрикивали обвинения в адрес старшей сестры.

– Салина, ты обманула! Ты сказала…

– Ральф, кузен Ральф! Я Виктория, старшая из близнецов…

– Кузен Ральф, мы молили Бога, чтобы вы поскорее добрались до нас.

Салина хлопнула в ладоши.

– В порядке старшинства! – спокойно заявила она.

– Ты всегда, всегда так говоришь, потому что ты самая старшая!

Не обращая внимания на протесты, Салина положила руку на плечо темноволосой девочке и потянула ее вперед.

– Это Кэтрин. Ей четырнадцать.

– С половиной! Почти пятнадцать, – заявила Кэтрин и тут же превратилась в сдержанную, благовоспитанную леди.

Худенькая, с плоской, как у мальчика, грудью, она казалась сильной и гибкой. Нос и щеки усеяны веснушками; губы полные и чувственные; под густыми черными бровями светились смышленые глаза – такие же зеленые, как у Ральфа. Темные волосы были заплетены в косы, уложенные на макушке, оставляя открытыми маленькие заостренные уши, прижатые к голове.

– Ральф, добро пожаловать в Ками, – ровным тоном сказала она и заученно присела в реверансе, придерживая юбку, сшитую из мешков для муки и выкрашенную в грязно-зеленый цвет; на ткани все еще проступали буквы «Мельницы Кейптауна».

Кэти приподнялась и чмокнула Ральфа, оставив влажное пятнышко на губах. Судя по всему, поцелуй считался принятым в семье приветствием. Ральф с дрожью глянул на горящие нетерпением чумазые мордашки близнецов.

– Меня зовут Виктория, я старшая.

– А меня – Элизабет, но, если вы назовете меня малышкой, кузен Ральф, я вас возненавижу!

– Не болтай глупостей, – сказала Салина.

Элизабет бросилась на шею Ральфу, повисла, ухватившись покрепче, и впечатала в губы поцелуй.

– Я пошутила, Ральф. Я буду тебя любить! – страстно прошептала она. – Всегда!

– Меня! – возмущенно завопила Виктория. – Я старше Лиззи, меня сначала поцелуйте!

Салина шла впереди скользящей походкой, от которой плечи не двигались, а волна бело-золотистых волос лишь слегка колыхалась. Время от времени девушка оборачивалась, чтобы улыбнуться Ральфу, – ничего прекраснее этой улыбки он в жизни не видел.

Близнецы ухватили Ральфа за руки. Они бежали вприпрыжку, чтобы не отставать от него, и без умолку тараторили, выкладывая все, что накопилось за многие недели ожидания приезда кузена. Кэти шла последней, ведя в поводу Тома, – они с первого взгляда пришлись друг другу по душе.

– Ой, какой хорошенький! – воскликнула Кэти, увидев Тома, и поцеловала шелковистую морду.

– У нас нет лошади, – объяснила Виктория. – Папа – служитель Господа, а те, кто служит Господу, слишком бедны, чтобы покупать лошадей.

Они добрели до вершины первого невысокого холма за рекой. Салина остановилась и показала на мелкую впадину впереди:

– Ками!

Все посмотрели на Ральфа, ожидая похвалы.

В гряде гранитных холмов была естественная выемка, где собирались подземные воды, благодаря которым долину покрывала пышная трава.

Точно цыплята под крылом курицы, несколько зданий сгрудились под холмами: аккуратно построенные, крытые желтой травой, с беленными известкой стенами. На крыше самого большого здания гордо возвышался крест.

– Папа и мама построили церковь своими руками. Король Мазила Кася никому не разрешал помогать им, – объяснила Виктория.

– Кто такой король Мазила Кася? – в недоумении спросил Ральф.

– Король Мзиликази, – перевела Салина. – Вики, ты же знаешь, что мама не любит, когда ты дразнишь