Экономика апартеида. Опыт ЮАР в борьбе с санкциями - Дмитрий Анатольевич Жуков

Вскоре началась работа по отмену основных законов апартеида: «О расселении по расовым группам», «О регистрации населения», «О безнравственности» и «О запрещении смешанных браков».

Все это привело к значительному увеличению числа сторонников Возрожденной национальной партии и Консервативной партии. В январе 1984 года о солидарности с политикой Треурнихта заявил председатель Национальной партии Юго-Западной Африки К. Преториус.

На рубеже 1970—1980-х годов в ЮАР возникло значительное количество ультраправых белых политических организаций и групп. Наиболее известным стало действующее по сей день Африканерское движение сопротивления («Африканер Веерштандсбевегинг», АБВ) во главе с Юджином Терблан-шем. Политическим крылом АБВ в конце 1979 года стала Партия государства белого народа, а военизированные отряды стали называться «Шторм-фальке». Многие члены АБВ были подвергнуты уголовному преследованию за подготовку покушений, нелегальное хранение оружия и боеприпасов, организацию «акций возмездия».

Из других аналогичных групп можно назвать «Вит коммандо» («Белые коммандос»), «Блитц коммандо», натальскую англоязычную группу «Южная Африка превыше всего», женскую организацию «Каппи коммандо», объединение «Действия в пользу спасения белой ЮАР».

Самолёт «Canberra», использовавшийся войсками ЮАР для доставки атомных бомб

Предвидя печальную участь белых людей, Южно-Африканское бюро по изучению расовых отношений под руководством К. Бошшофа (после раскола в Национальной партии бюро встало на сторону консерваторов) разработало так называемый «Проект Оранж» – план создания на территории страны ряда районов, предназначенных для проживания исключительно белых. По словам Бошоффа, этот проект создавал «основы для безопасности белых в Южной Африке».

Тем временем Бота пользовался полной поддержкой Запада. Свидетельством этой поддержки явился визит Боты в Западную Европу в 1984 году. Он посетил восемь европейских государств: Португалию, Швейцарию, Великобританию, ФРГ, Бельгию, Францию, Австрию и Италию, проведя в Риме консультации с представителями администрации Рейгана. На переговорах с влиятельными представителями политических и деловых кругов этих стран Бота заверил их в своей полной лояльности и направленности политической стратегии Национальной партии на «мирную перестройку» апартеида,

В феврале 1985 года министр иностранных дел ЮАР вел переговоры с представителями администрации Рейгана, министром иностранных дел Голландии, исполнявшим в тот период обязанности председателя совета министров ЕС, в сентябре 1986 года посетил Японию. В ноябре 1986 года президент Бота выезжал с частным визитом во Францию. В итоге, была «сдана» Намибия.

В самой ЮАР набирал обороты террор черных радикалов, и это при том, что основные законы апартеида были уже отменены. Несомненный интерес представляют записки американского литовца Томаса Венцдовы, эмигрировавшего из CCCР и посетившего ЮАР в 1986 году. Ниже мы приведем их в некотором сокращении:

16 июня. Съездить в Южную Африку я решил месяца два тому назад. Пожалуй, опасно медлить: события развиваются быстрее, чем ожидалось. В ЮАР только что введено чрезвычайное положение – по утверждению властей, ради того, чтобы предотвратить кровопролитие. Ровно десять лет назад была расстреляна демонстрация в Соуэто – черном пригороде Йоханнесбурга. Черные радикалы собирались использовать годовщину для новых демонстраций, а то и для более решительных действий, но это, вероятно, не удастся: полицейский надзор и цензура резко усилены.

17 июня. Друзья на мою поездку смотрят по-разному. В. говорит: «В твоей биографии не хватает только ожерелья» (ожерелье – это способ борьбы черных экстремистов с неугодными лицами: на шею надевают автомобильную шину, заполненную бензином, и поджигают; иногда проходит час и больше, пока неугодное лицо отдает Богу душу).

19 июня. Вылетаю. Никаких признаков апартеида в самолете незаметно. Рядом сидят и белые, ичерные, и индусы. Полет продолжается чуть ли не восемнадцать часов, с остановкой на пустынных островах Зеленого Мыса (большинство африканских стран самолеты ЮАР не принимает). Острова Зеленого Мыса – страна марксистская, и валюта ей, естественно, нужна. В аэропорту Йоханнесбурга я ожидал неприятностей. Говорят, здесь усердно ловят коммунистическую и порнографическую литературу. На всякий случай я оставил в самолете номер «Стран мира «с портретом Ленина – поди докажи, что журнал не вполне коммунистический. И оставил зря, потому что мой багаж никто не проверял.

20 июня. В утренней газете – заявление редакции: «Наша газета публикуется в условиях чрезвычайного положения, что равносильно цензуре. В связи с этим мы не в состоянии печатать всю информацию, которая могла бы быть интересной для читателей, а публикуемые известия могут оказаться неточными и даже вводящими в заблуждение». Господи! Да если бы в «Правде» рядом с лозунгом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» оказался такой абзац, то, пожалуй, и уезжать бы оттуда не стоило. Правда, такие заявления – не всюду. Их нет в газетах на языке африкаанс. Английские газеты тоже не одинаковы. Газета «The Citizen» («Гражданин») – явно правая: это можно заподозрить уже по ее названию, ибо граждане здесь по сути дела – только белые. Разумеется, она кроет на чем свет стоит Англию и Америку и рассказывает об одиноком старике, который покончил с собой, ибо на улице его оскорбляли негры. Гражданин Лодевейк Флоо, бур по национальности, пошел играть на скачках и был обнаружен с ожерельем. Обгорел он настолько, что полиция долго не могла установить ни его расу, ни пол.

23 июня. В Соуэто мне, увы, не попасть. Еще недавно туда устраивали экскурсии – по тому же принципу, что и сафари, без выхода из автобуса. Но с декабря экскурсии прекращены, поскольку обитатели Соуэто стали забрасывать автобусы камнями и переворачивать.

Натыкаюсь на раздельную уборную: белый мужской силуэт на черном фоне, а над соседней дверью черный силуэт на белом фоне. Любопытнее всего, что внутри эти два места не столь уж и различаются, оба заметно чище, чем я Нью-Йорке. Гетто по сути дела двустороннее: если белый заходит, куда ему не положено, он нарушает закон. Железнодорожный вокзал тоже имеет два разных входа, хотя непохоже, чтобы здесь разделение строго соблюдалось.

Эрозия апартеида несколько напоминает эрозию коммунизма: деньги все-таки кое-что смягчают.

Служба в армии для белых обязательна, черные туда принимаются добровольцами. «Негр до крайности меняется, когда надевает мундир солдата или полицейского: он становится лояльнее, чем любой белый». Кстати говоря, среди лояльных негров немало так называемых виадуке, которые борются с ожерельями при помощи тех же ожерелий: сожжены уже десятка два радикалов.

Кристин показывает мне северные районы города. Парки, площадки для игры в гольф, дома за высокими каменными заборами. Взломщиков здесь меньше, чем в Америке, но опасаются