Нормандский гость - Владимир Москалев

– Что, красавица, испугалась? – усмехнулся один. – Конь твой так шарахнулся, думали, унесет тебя отсюда.

– Не каждый день перед ним деревья падают, – ответила Вия, оставаясь в седле. – И ты дрогнешь, коли рядом с тобой рухнет башня.

– А сама? Гляжу – и ухом не повела. Да, похоже, ты и небарского покроя.

– Угадал. Доводилось мне бывать на лесоповале. Сам мог бы догадаться: стояли мы с конем в стороне, знала я, куда дерево упадет. Туда и упало.

Оба лесоруба засмеялись.

– А чего ты забрела сюда? – спросил другой. – Ищешь кого?

– Никого не ищу, – повела бровью Вия. – Ехала себе вперед, не зная куда, не разбирая дороги. Да вот услышала топоры.

– Заплутала, значит, потому и подъехала? А коли не мы, что бы стала делать?

– А ничего. Отпущу поводья – конь сам отвезет домой. Он умный.

– Откуда же ты?

– Из Лана. В королевском дворце живу.

– Ого! Далековато… Кто ж ты во дворце: прачка или кухарка? Может, швея? Шьешь господам простыни да одежду?

– При короле я. Стихи ему читаю, песни пою. Играем с ним в кольца, ходим рыбу ловить.

– Смотри-ка, – почесал в затылке один, – при короле… Не шутка. Только мы с Жаном тоже при короле. Для него деревья валим. Для войны, для построек.

– И для того, чтобы королю тепло было в его дворце, – со смехом добавил Жан. – Дрова-то, что горят у него в печи, из этого леса. Вот обрубим с Арно ветки да сучья – и во дворец королю с епископом. Такая у нас, девонька, работа. И ослушаться нельзя, сам герцог франков приказал, ему подчиняемся. Все подчиняются, на то он и главный над всеми.

– Над кем это «всеми»? – заинтересовалась Вия. – И над королем тоже?

– А то как же! Сидит себе король, воюет да указы подписывает. А за всем доглядывает герцог, хоть и земли его, говорят, не близко отсюда.

– Не обижает ли? – спросила Вия. – Кормит? В достатке живете?

– Хороший герцог, – улыбнулся Арно, – не злой, добрый человек. Не гордец, поговорить с тобою может. Не то что епископ: земли огромные, и без конца поборы с народа, и все ему, во дворец. А чуть не по его – так плетьми, а то и того хуже. Хоть бы герцог, что ли, сказал ему.

– Как же, скажет, – отозвался Жан. – Говорю же, не его здесь земли. И лес тоже. Только там, в Санлисе, где его город, лес принадлежит ему, да и то часть.

– А тебе откуда знать?

– Так говорят. А ты что скажешь, красавица? Слезай с коня-то, не бойся, не тронем ведь, или мы разбойники какие?

– Ты, верно, есть хочешь? – спросил Арно. – Ведь вон как далеко отмахала от Лана. Здесь, почитай, никто не бывает, лишь король иногда выезжает на охоту.

– Что же, тут и охотится? В этом лесу? – спешиваясь, спросила Вия.

– А то где же? Здесь удобно: и не очень далеко, и дичи хватает, да и зверя тоже: кабан, лисица. За оленем, правда, едут много дальше, там его тропы.

– А вода у вас есть? – спросила Вия, подходя к лесорубам. – Я пить хочу.

– Найдется. Вон в бурдюке. Ключевая. Испей. Потом поедим – и снова воды. Так мой дед всегда делал: сначала воду. Никогда хвори не знал. Если бы не война, долго еще жил бы.

Тем временем Жан развязывал холщовую котомку с нехитрой снедью: овсяные лепешки, вареный горох, морковь, яйца.

– Вовремя ты к нам, девонька, – проговорил он, вытаскивая все это, – как раз трапезничать собирались. Решили: вот свалим этого великана, тогда уж.

– Чего ж на земле-то? – кивнул на еду Арно. – Гляди, пень какой получился от того дерева, чем не стол? Давай-ка всё туда. Нет, погоди, подчищу сначала топором-то.

Они оба взялись за дело, и вскоре вправду из пня вышел недурной стол. Полюбовавшись на него и сделав зарубку с краю, дабы запомнить место, где обедали когда-то, оба отошли. Полтора-два десятка шагов от пня этого до бугорка, где стояла Вия и подле нее лежала на земле котомка. Здесь же – конь привязан за сук рябины. И только было, взяв провизию и воду, собрались все втроем идти к месту, уготовленному для трапезы, как встали, раскрыв рты, да так и застыли. Огромный черный ворон, неизвестно откуда взявшийся, захлопав крыльями, опустился на пень и уставился сердитым глазом своим на людей.

– Вот те на, – протянул Жан и на всякий случай возвел перед собой крест. – Гляди-ка, черта принесло! Сидит, нахохлился, будто для него стол готовили. Или другого ему места нет?

– Поживу чует, – промолвил Арно. – Просто так не сядет. Бабка моя, жива была, сказывала: не к добру, коли ворон сел, а ты его сгонишь и, упаси бог, сам потом встанешь на то место, где черный дьявол сидел, либо пройдешь близ него…

– Что же случится? – повернулась к нему Вия.

– Беда, девонька, вот что, – хмуро отозвался лесоруб. – А коли он еще и каркнет…

– Тогда что?..

– Значит, смерть вокруг этого места ходит, кровь чья-то прольется здесь. Не зря Асмодея этого вестником смерти зовут.

– Неужто правда? – в страхе глянула на птицу Вия.

– Истинный крест!

– Что же теперь делать?

– Уходить надо отсюда. Не слетит, черноголовый, теперь с пня этого, крови чьей-то ждет.

– Хорошо, не каркает еще. Так-то будет ли беда, нет ли, да и когда – богу ведомо, – произнес Жан, не сводя с ворона испуганных глаз. – Не Христос ли сомкнул рот этому черту?.. Да и рано нам помирать с тобой, дружище Арно, верно ведь?.. Девчушке и подавно. Вот он и молчит. Знать, не по нашу душу Вельзевул…

Едва он произнес это слово, ворон встрепенулся, вытянул шею и, кося на людей блестящим черным глазом, громко каркнул.

– Матерь Божья, Отче наш и святые угодники! – торопливо закрестились лесорубы. – Господи, да будет свято имя Твое и да будет воля Твоя на земле… Избавь нас от лукавого! Сгинь! Сгинь, нечистая сила!

И вновь, не сводя глаз с посланца Люцифера, замахали руками перед собой лесорубы – вверх-вниз, справа-налево. И Вия с ними.

Но ворон не улетал. Опять покосился на троицу, повертел головой влево, вправо и снова протяжно каркнул.

Лесорубы попятились. Вия быстро отвязала повод и встала у стремени. Ворон понаблюдал за ними, выждал некоторое время, потом взбух весь, шевельнул черными крыльями и оглушительно закаркал вновь – раз, другой, третий.

Лесорубы в ужасе, позабыв про топоры, бросились бежать. Вия мигом взлетела в седло и схватила поводья. Но не успела ударить пятками в бока. Баярд и без того, почуяв неладное, резво рванул с места и скрылся в чаще, неся на спине еле живую от страха, дрожащую всадницу.