Нормандский гость - Владимир Москалев

– Так что ты говорила про лесорубов, дерево, какого-то ворона? – спросил Можер, заложив руки под голову и глядя в потолок. – Признаюсь, я ни черта не понял. Да тут еще король с занозой…

Вия привстала с подушки и, облокотившись на локоть, уставилась на его широкую грудь с редкой растительностью. Чтобы внимательно все осмотреть до самого живота, да еще любовно гладя при этом мощный торс нормандца, ей пришлось немало повертеть головой. Устав, она, откинув руку, прильнула к этой груди, закрыв глаза и вдыхая его запах. Можер улыбался. Ее волосы разметались у него на ключицах, и он блаженно вдыхал их аромат, воображая себя в поле среди моря благоухающих цветов.

– Как хорошо, – проворковала Вия, лаская губами его тело. – Я так счастлива, Можер… и ни о чем не хочется думать.

– Даже о смерти короля?

Она встрепенулась, приподнялась и, глядя в его глаза, торопливо заговорила:

– Теперь я все расскажу, и ты наконец поймешь.

И Вия поведала о сцене в кабинете короля, когда тот расщеплял полено для топки, и о том, как она умчалась в лес, где повстречалась с лесорубами.

– Этого ворона надо было попросту убить, – изрек Можер, широко зевая и прикрывая рот ладонью, когда рассказ был закончен. – Эти дровосеки настоящие болваны. На их месте я швырнул бы в него камнем.

– Откуда же в лесу камни?

– Ну, тогда палкой. Тоже мне, провозвестник несчастья. Да эти вороны целыми днями сидят на шпилях церквей и крышах домов, выводя свои дьявольские мелодии. И что же? Да ничего, кроме того что там, где они сидели, остаются неизгладимые следы их пребывания.

– Значит, ты не веришь во всё это?

– Чепуха! Наслушался народ поповских бредней в церквах – вот и верит сказкам. Я бы этих святош вместе с епископами и папой собрал всех вместе да выгнал в поле пахать землю – толку было бы больше. Глядишь – и похудели бы, да и рожами стали б похожи на людей, а то ведь как посмотришь на их физиономии – то хорек перед тобой, то лиса, а то и вовсе хомяк – глазки маленькие, плутоватые, а щеки из-за спины видны.

– Грешно так наговаривать на монахов, – наставительно молвила Вия. – Ведь они божьи люди, слуги Господа. Гляди, накажет он тебя за своего слугу.

– Накажет, говоришь? – нормандец усмехнулся. – Может, два медведя из лесу выйдут для этого? Так я их лбами друг о друга – и дух вон!

– Какие два медведя? – не поняла Вия.

– А те, что из Библии. Не помнишь? Так расскажу. В замке моего отца был священник. Когда мне было лет… ну, скажем, вдвое меньше, нежели сейчас, он стращал нас – меня и братьев Ричарда и Роберта – всякими баснями. Например, был такой пророк Илия, а за ним другой, его ученик, не помню имя. Оба – слуги божьи и жили в Палестине, есть такая страна. Так вот, этого ученика дети всегда дразнили, когда он проходил мимо них. «Плешивый, плешивый» – кричали они ему. В ответ он проклял их именем господним. Вслед за этим вышли из лесу два медведя и растерзали детей.

– Вот, видишь! Значит, божья кара постигла их.

– Какая к черту кара! Мы тогда тоже верили в эту выдумку и с почтением относились к монахам. Только много позже я узнал, в чем тут дело. А в том, что нет в этой самой Палестине никаких лесов и никогда не было. И медведи там не водятся. Сказка, одним словом. Или вот: помнишь про Адама и Еву?

– А как же! У них еще были сыновья: Каин и Авель.

– Так вот, в Библии говорится, что один из них убил другого. Кажется, первый второго, не поделили что-то. Этот первый пошел в какую-то землю и, собрав всех жителей, построил там город. И вот теперь, спустя много лет, я спрашиваю себя: откуда взялись там жители, если Адам, как говорится в этой самой Библии, был первым человеком на земле? Может, ты мне ответишь?

– Я не знаю, – чистосердечно призналась Вия, – но если там сказано, что они были, значит… они там были.

Можер расхохотался:

– Ни один святоша не ответит на этот вопрос, Вия, потому что все это – сплошные враки. Одна книга, другая… в одной так, в другой этак – может ли такое быть? Потому и недоступна для людей эта Библия, ведь прочитав ее, народ сразу поймет, что его попросту одурачивают.