Предчувствие чуда - Энн Пэтчетт

Снег падал мокрыми хлопьями и уже успел укрыть молодую траву, заморозить крокусы, лишь сегодня раскрывшие свои желтые и фиолетовые чашечки, и облепить ветви церсисов, на которых только-только появились крохотные бутоны. Мистер Фокс и Марина брели сквозь холодную слякоть, даже не думая о том, что впервые с начала своего романа вышли из лаборатории вместе. Они одолели четверть мили от южного угла кампуса «Фогеля» до парковки. Снегопад застал Марину врасплох – утром ничто не предвещало непогоды, и из дома она вышла в легких туфлях.

– Я больше тебе скажу, – произнес мистер Фокс уже в машине, включая стеклообогреватель на полную мощность. – Я и думать не думал, что Андерс там застрянет. Перед отъездом я ему сказал: «Не спеши никуда, осмотрись хорошенько, изучи обстановку». Но тогда я думал, что речь пойдет о неделе, ну, от силы о паре недель. Не более того.

– Он долго ее искал, и график нарушился с самого начала.

Андерс уехал второго января. Начальство хотело, чтобы он вылетел в Бразилию еще раньше, но Рождество в семействе Экман не пропускали никогда и ни при каких обстоятельствах. Марина показала мистеру Фоксу те несколько писем, что получила от Андерса, – ничего личного там не было. Он рассказывал про Манаус и орнитологические вылазки с гидом в джунгли. Но больше всего Андерса, похоже, изумлял дождь. Марина была уверена, что мистер Фокс тоже получал от него письма, однако шеф не обмолвился о них ни словом.

– В общем, речь шла максимум о двух неделях. Не о трех месяцах. Я собирался его вызвать…

– …Но уже не мог с ним связаться.

– Именно. – Мистер Фокс обвел взглядом размытый «дворниками» заснеженный пейзаж за лобовым стеклом. – Надо было сказать ему с самого начала, чтобы передал доктору Свенсон приказ о возвращении – и тут же садился в самолет, с ней или без нее. В конце концов, только за этим его и послали.

– Нет, так просто все бы не вышло, – пробормотала Марина, скорее сама себе, чем ему.

Никто всерьез и не рассчитывал, что доктор Свен-сон, получив приказ, сразу упакует в ящики свою лабораторию и вернется в Миннесоту, – ни Андерс, ни мистер Фокс, ни Марина. По правде говоря, ей и возвращаться-то было не обязательно. Наладь доктор Свенсон связь с головной компанией, подтверди она, что работа над препаратом близится к завершению, позволь она компании прислать в Бразилию своих экспертов – «Фогель» разрешил бы ей сидеть в джунглях сколько влезет, и денег бы не жалел. Но теперь Андерс был мертв, и надеяться на благополучный исход исследования мог только сумасшедший. При одной мысли о докторе Свенсон по спине у Марины пробегал холодок, а перед внутренним взором вставала картина пятнадцатилетней давности: она сидит в аудитории Университета Джонса Хопкинса, а перед кафедрой расхаживает доктор Свенсон, рассказывая о шейке матки с такой неистовой, дикой страстью, что никто из сотни студентов не смел даже взглянуть на часы, а уж тем более заикнуться о том, что время лекции давно истекло и слушатели опаздывают на другие занятия… Марина была второкурсницей, но слушала материал для третьего курса, так как доктор Свен-сон ясно дала понять своим студентам, что они должны посещать абсолютно все ее лекции. Но Марина и помыслить не могла о том, чтобы пропустить лекцию доктора Свенсон или уйти с нее под таким нелепым предлогом, как «время кончилось». Она словно прирастала к стулу и завороженно смотрела на снимки атипичных клеток, мелькавшие на стене так быстро, что слайд-шоу почти превращалось в фильм. Доктор Свенсон знала все, что жаждала узнать Марина. Ей были известны ответы на вопросы, которые только зрели в голове у студентки. Невысокая женщина, казавшаяся с задних рядов аудитории совсем крохотной, все говорила и говорила, даже не трудясь повышать голос, – и никто не смел двинуться с места. Ан-ника Свенсон могла держать студентов в аудитории сколько угодно. Они боялись ее – и боялись упустить хоть слово из того, что она рассказывала. Марина не сомневалась, что все, кто слушал доктора Свенсон, испытывали то же, что и она, – смесь ужаса и восторга, заставлявших мозг впитывать информацию с потрясающей скоростью. Рука Марины исписывала страницу за страницей, запечатлевая каждое слово преподавателя. На лекциях доктора Свенсон Марина научилась делать записи с быстротой судебного репортера, и это умение помогало ей потом не раз.

Марину внезапно поразило, что, думая об Аннике Свенсон, она неизменно представляет ее в университете. Не в операционной, не на обходе – только в лекционной аудитории, только на безопасном расстоянии.

Карен и Андерс Экман жили в тупике. Соседи заезжали туда осторожно, сбавляя скорость – кто-нибудь из мальчишек мог в любую минуту выкатиться на дорогу на санках или выскочить из-за куста на велосипеде.

– Здесь, – сказала Марина и показала на красный кирпичный дом.

Мистер Фокс остановил машину у кромки тротуара. Марина и Андерс никогда не говорили на эту тему, но, скорее всего, они получали одинаковое жалованье, поскольку выполняли идентичную работу. Андерс трудился в компании на несколько лет дольше и наверняка успел скопить чуть больше. Однако Марина уже выкупила свой дом, довольно маленький – и все-таки слишком большой для нее. Она регулярно делала взносы на благотворительность, а бо́льшая часть сбережений просто висела на счете в банке. А вот Андерс оплачивал дом, а еще уроки фортепиано, брекеты и летний лагерь для сыновей – и откладывал им на колледж. Как ему удавалось вытягивать семейный бюджет с женой-домохозяйкой и тремя детьми и кто будет платить по счетам теперь? Марина сидела в машине, вспоминая дни рождения и рождественские праздники Экманов, фотографии мальчишек с подарками, обернутыми в серебристую, красную или зеленую бумагу и перевязанными ленточкой, – пока снег совсем не залепил лобовое стекло.

– Вот так сюрприз! – воскликнула Карен Экман, открыв дверь.

На ней была белая вязаная шапочка, рядом на стуле лежала куртка. Обеими руками Карен пыталась удержать за рывковый ошейник громадного золотистого ретривера. В этом поединке маленькая хрупкая женщина явно проигрывала.

– Нельзя! – прикрикнула она. – Сидеть!

Марина забыла кличку пса, хотя его морда красовалась на столе Андерса рядом со снимками жены и сыновей. Ретривер ткнулся лобастой башкой в бедро хозяйки и звонко гавкнул – радость-то какая, гости посреди дня!

– Вы куда-то собрались? – с надеждой спросил мистер Фокс.

Может, и им тогда лучше уйти?

Карен покачала головой:

– Нет-нет, ничего такого. Просто собиралась забрать мальчиков из школы, а по пути заскочить в магазин, но в магазин я могу и потом съездить. Заходите в дом, а то холодно.

Пес рванулся, стремясь приветствовать вошедших, но Карен ухитрилась оттащить его в сторону.

– Тише, Буян. Сидеть!

Сидеть Буян не желал. Карен отпустила пса и принялась растирать руки – ошейник оставил на них вмятины. На кухне царили чистота и порядок: ни забытой посуды на столе, ни игрушек на полу. Марина бывала в этом доме лишь по праздникам, когда комнаты ломились от гостей. Только теперь она поняла, как здесь просторно. Детям в таком доме, должно быть, настоящее раздолье.