Катрин Блюм - Александр Дюма

— От Бернара.

— Что он хочет?

— Он хочет…

— Ну что? Говорите скорее!

— Он хочет жениться!

— О! О! — воскликнул дядюшка Гийом.

— Почему вы так удивлены? Разве он не достиг совершеннолетия? — спросил аббат Грегуар.

— Конечно, но… на ком он хочет жениться?

— На одной замечательной девушке, которую он любит и которая любит его!

— Если это только не мадемуазель Эфрозин, то я ему раз решаю жениться на ком угодно, хоть на моей бабушке!

— Успокойтесь, дорогой друг! Девушка, которую он любит, — Катрин!

— Правда? — радостно воскликнул дядюшка Гийом. — Бернар и Катрин любят друг друга?

— Разве вы в этом сомневались? — спросил аббат Грегуар.

— О, да! Я так боялся ошибиться в этом!

— Итак, вы даете ваше согласие?

— От всего сердца! — воскликнул дядюшка Гийом, но вдруг, задумавшись, добавил: — Но…

— Но — что?

— Но нужно поговорить со старушкой… Все решения, которые мы принимали за двадцать шесть лет нашей совместной жизни, мы принимали вместе. Бернар такой же сын ей, как и мне. Да, — добавил он, — нужно ей об этом сказать! — Открыв дверь на кухню, он позвал: — Эй, мать, пойди сюда!

Затем, вернувшись к аббату, он вставил трубку на ее обычное место во рту и, потирая руки, что у него служило признаком глубочайшего удовлетворения, произнес:

— Ай да плутишка Бернар! Это самая остроумная глупость, которую он сделал в своей жизни! В этот момент матушка Ватрен появилась на пороге кухни, вытирая лоб своим белым фартуком.

— Ну, что случилось? — спросила она.

— Говорят тебе, иди сюда! — сказал Гийом.

— Ну почему меня нужно обязательно беспокоить в тот момент, когда я замешиваю тесто! — начала было старушка, но, заметив гостя, воскликнула: — Боже мой! Господин аббат Грегуар! К вашим услугам, господин аббат! Я не знала, что вы здесь, иначе не пришлось бы меня звать.

— Хм! — сказал Гийом аббату. — Вы слышите? Ну, теперь ее понесло!

— Как вы себя чувствуете? — продолжала матушка Ватрен, — а как поживает ваша племянница, мадемуазель Александрина? Вы знаете, что сегодня в доме большая радость по случаю воз вращения Катрин?

— Так, так, так! Вы мне поможете обуздать ее, мсье аббат? Я могу рассчитывать, что не буду одинок в достижении цели?

— Зачем же ты позвал меня, если мешаешь выражать мое почтение господину аббату и не даешь спросить о его делах? — спросила Марианна с недовольным выражением, сохранившимся у нее с того момента, когда он в первый раз отослал ее на кухню.

— Я тебя позвал, чтобы ты доставила мне удовольствие! — Какое?

— Я хочу, чтобы ты в двух словах выразила свое мнение по одному важному делу. Бернар хочет жениться.

— Бернар хочет жениться? И на ком?

— На своей кузине.

— На Катрин?

— Да, на Катрин. Ну, что ты скажешь? Говори скорее!

— Катрин, — ответила матушка Ватрен, — это прекрасная дочь, замечательная девушка…

— Ну и что дальше? Продолжай!

— Это не сможет нас опозорить и…

— Дальше! Дальше!

— Но только у нее ничего нет!

— Ничего? Совершенно ничего!

— Жена, не нужно ставить несколько каких-то жалких экю выше счастья этих бедных детей!

— Но без денег очень плохо живут, старик!

— А без любви живут еще хуже! — Да, это правда, — прошептала Марианна.

— Разве когда мы поженились, — спросил Гийом, — у нас было много денег? Мы были бедны как церковные мыши, да и сейчас мы не так уж богаты… Что бы ты сказала, если бы наши родители захотели разлучить нас под тем предлогом, что нам не хватает каких-то нескольких сотен экю для ведения домашнего хозяйства?

— Да, все это прекрасно, — ответила матушка Ватрен, — но главное препятствие вовсе не в этом!

Она произнесла эти слова с таким выражением, что Гийом вынужден был понять, что он глубоко заблуждался, если бы считал, что дело закончено, и что его ждет довольно стойкое неожиданное сопротивление.

— Ну, — сказал Гийом, со своей стороны, приготовившись к наступлению, — и в чем же заключается это препятствие?

— О, ты меня прекрасно понимаешь! — сказала Марианна.

— Все равно скажи, как будто я этого не понимаю!

— Гийом, Гийом, — сказала старушка, — мы не можем позволить осуществиться этому браку, мы не можем взять этот грех на свою душу!

— А почему?

— Боже мой! Да потому, что Катрин — еретичка!

— Ах, жена, жена, — воскликнул Гийом, топнув ногой, — я ни когда не думал, что это может служить камнем преткновения, я не мог даже и предположить!

— Что ты хочешь, старик! Такой я была двадцать лет назад, такой я осталась и сейчас. Я сопротивлялась, как могла, браку ее бедной матери с Фридрихом Блюмом. К несчастью, это была твоя сестра, она была свободна и не нуждалась в моем согласии. Но все-таки я ей сказала: «Роза, запомни мои слова: брак с еретиком к добру не приведет!» Она меня не послушала и вышла замуж, и мое предостережение сбылось! Отец был убит, мать умерла, и бедная девочка осталась сиротой!

— И ты ее за это упрекаешь?

— Нет, но я ее упрекаю за то, что она — еретичка!

— О, несчастная, — воскликнул дядюшка Гийом, — да знаешь ли ты, что такое еретичка?!

— Это то создание, которое будет проклято!

— Даже если она добродетельна?

— Даже если она добродетельна!

— Даже если она хорошая мать, верная жена, послушная дочь?

— Даже если это так!

— Даже если у нее есть все эти достоинства?

— Все достоинства — ничто, если она еретичка! — Тысяча проклятий! — воскликнул Гийом.

— Ругайся, если хочешь, — сказала Марианна, — но это ничего не изменит!

— Да, ты права, я больше в это не вмешиваюсь!

И, повернувшись к достойному священнику, который слушал этот спор, не произнося ни слова, сказал:

— Вы все слышали, господин аббат, теперь ваша очередь!

И он бросился вон из комнаты, как человек, которому не хватает свежего воздуха. — О, женщины, женщины, — воскликнул он, — поистине вы созданы для наказания рода человеческого!

Но она ничего не слушала и качала головой, повторяя:

— Нет, я считаю, что это невозможно! Бернар никогда не женится на еретичке! Все, что угодно, но только не это! Нет, нет, этого не может быть!